Ее монстр

Но когда до спасительных зарослей оставалось метров пять, а я уже начала расстегивать фиксаторы комбинезона, амиот резко дернул за плечо, остановив меня почти в воздухе.

– Ш-с-с… – выдала я нечленораздельное шипение, моментально сжав ноги крестиком.

– Что… Трое там? Надо?.. – словно издеваясь, Седьмой принялся выдавливать слова с медлительной отчетливостью.

– Умереть как надо, – перебила, завопив в голос. Кажется, услышали все в лагере.

– Троя не умрет, – деловито сообщил амиот. – Но там, – махнул свободной рукой в направлении леса, явно скопировав мой недавний жест, – неизвестное.

– Описаюсь! – наплевав на стыд, прошипела в ответ.

– Что? – Разумеется, он не понял. А я со всей обреченностью осознала: предел.

– Сядь! – силясь надавить на его плечи, завопила так, что все опасное, что, по утверждению амиота, было в этом лесу, обязано было сей же миг окочуриться от страха.

Седьмой, уши которого дрогнули, чуть отклоняясь, послушно присел, явно заинтригованный моей столь яркой эмоциональной реакцией.

Дернув комбинезон вниз и смиряясь с неизбежным позором, я опустилась на корточки. Журчащий звук заинтересовал Седьмого меньше моих, судя по жару, покрасневших щек. Спрятавшись от других за его мощной фигурой, я не ожидала внезапного прикосновения мужской руки к щеке.

– Горячо, – не знаю, мне или себе сообщил Седьмой, подтверждая опасения. – Ты полагала, смерть от перегрева?

Он сделал свои дикие выводы, а я…

– Нет, – огрызнулась, избегая смотреть в его глаза и поднимаясь, амиот синхронно распрямился.

Несколько секунд он пялился на меня, анализируя сказанное. Наконец медленно опустил взгляд, очевидно сообразив, в чем причина моих недавних страданий.

Проклятая въевшаяся под кожу мораль! Стыд нахлынул с еще большей силой. И почему я так стеснялась лужи под ногами, быстро исчезающей в сыпучей поверхности?

– И почему? – немедленно повторив мой вопрос, потребовал пояснений Седьмой.

Из-за своей глупости оставалось только в отчаянии поднять взгляд к небу. Глаза буквально впились в быстро светлеющую на горизонте сиреневую полосу. С каждой минутой она становилась все шире, ярче и… розовее!

Смущение отошло на второй план, меня накрыла волна паники – убийственный кошмар сейчас вернется? Со всей отчетливостью вспомнила: амиот сказал «другая звезда», когда объяснял, что ультразвука нет.