Ее монстр

Следуя намерению, чуть подавшись вперед, потянулся к добыче. Но она, словно разгадав порыв, вдруг покраснела и плюхнулась на землю. Плотно прикрыв глаза, отвернулась, устроившись ко мне спиной. Я же внезапно понял, что за эмоция владела Оршем перед уходом: это было не ошеломление, а разочарование.

– Да что ж за напасть, – продолжал ворчать Игерь, отвлекая на себя внимание. – Раздевают меня, швыряют, как таракана, в пасть какой-то местной громадной росянки, голодом морят, то дают еду, то отнимают, угрожают, а я им готовь на всех?! Кому рассказать – не поверят… – С ненавистью зыркнув на ближайшего эдаити, полагая, что неслышно, забормотал: – И этот еще… Словно прилип…

Шох, выполняя мое распоряжение, действительно не отходил от пленника дальше чем на пару шагов.

Но мысли проучить штурмана, на несколько минут оставив его без сопровождения, не возникло, сейчас он был полезен эдаити. Жареное мясо, пусть пропекшееся не так хорошо, как в первый раз, разошлось между собратьями моментально.

– Расхотелось, – пояснил спокойно, растягиваясь на песке.

Двигался он вполне уверенно – собрат практически освоил азы управления своей необычной оболочкой. Только вот выпуклая грудь топорщилась, привлекая внимание эдаити с мужскими версиями оболочек. Ризу и Шоху осталось лишь улечься рядом, вознамерившись защищать Риша, пока не придет их время охранять лагерь.

Мой интерес быстро сменил ориентир, когда Троя сонно засопела и расслабленно обмякла, уронив на песок руку с полусогнутыми пальцами. Она и приковала к себе мой взгляд. Такая крошечная, хрупкая. Короткие ноготки, мягкие подушечки пальцев – ладонь словно олицетворяла саму Трою.

Потянувшись к ней, осторожно, не желая разбудить, подсунул руку под полусжатый кулачок женщины. Контраст поразил – должно быть, так же сокрушительно разными мы смотримся рядом. В сравнении с ее ручкой моя лапа казалась огромной и грубой, когтистой, опасной, какой-то безжалостной и неумолимой, способной сокрушить этот мягкий и беззащитный комочек плоти.

Так казалось со стороны. В действительности же тело обессилело. Даже такого мимолетного соприкосновения оказалось достаточно, чтобы обезоружить меня, лишив всякого желания сокрушать или давить. Все, чего хотелось сейчас, – защищать. И наслаждаться теплом и мягкостью, что порождала ее ладошка.