Ее монстр

Когда же спасенные из лаборатории эдаити окончательно совладают с оболочками, не допуская подобных ситуаций? Сейчас медлительность могла стать для них роковой.

Еще один вырост устремился ко мне. Я приготовился к оперативному маневру, чтобы разминуться с ним, надежнее перехватив тело Трои. Четко отслеживая движения противника, одновременно озадачился поведением своей добычи. Неизменно вздрагивающая по малейшему поводу Троя слишком спокойно, даже расслабленно лежала на моем плече и ровно дышала. Для нее это не было нормальным поведением!

Вгляделся в лицо женщины.

Она, не моргая, завороженно и бездумно смотрела на яркое свечение. Я и мыслей ее не ощущал, словно их не было совсем, лишь пустота.

Что-то не так! Вывод возник с одновременным громоподобным рычанием Орша:

Собрат в шумовом эффекте превзошел даже Игеря, который, кстати, продолжал безмолвствовать, в неподвижности пялясь на мельтешащие светящиеся нити. Как и Троя…

Рык никакого эффекта не возымел: Риш с необъяснимой заторможенностью реагировал на летящий прямо на него светящийся щуп.

При том что с женской оболочкой собрат уже точно освоился!

В свою очередь ускользнув от атаки, я сконцентрировался на общей картине происходящего. С пленниками проблемы: Троя и Игерь словно спят с открытыми глазами. Риш и Лис ведут себя не лучше, на угрозу реагируют, но слишком медленно.

Существо продолжало целенаправленно карабкаться из недр земли, рассеивая тьму свечением своих выростов. Повсюду мелькали тела собратьев, уверенно уворачивающихся от них в ожидании возможности для своей атаки.

Всем хотелось дождаться, пока этот… червь выберется полностью, лишившись шанса ускользнуть. Оршу пришлось отвлечься, чтобы спасти Риша…

Я мог бы добавить, что пленники в том же положении, но, кроме меня, этот момент никого из эдаити не интересовал. Да и я учитывал его исключительно из-за Трои.

Другие эдаити тоже расхватали подпавших под воздействие свечения собратьев.

У нас имелась идеальная кандидатура на роль подопытного. Штурман!

Игерь по-прежнему стоял неподвижно, теперь совсем близко от мерцающего, завладевшего его вниманием свечения, словно видел только его, не замечая реальный источник угрозы.

Он вылезал, становясь все больше, а его выросты разгорались ярче.

Собрат оказался прав. Подобно летающей плоской твари и это существо по своей структуре воспринималось неживой материей, несъедобной. Это напрочь лишало его материальной питательной ценности, убивать теперь не имело смысла.