И бороться с ними словами бесполезно совершенно, нужно действовать, просто действовать, не позволяя думать, не давая погружаться в пучину, пусть отчасти оправданных, но от того не менее нелепых опасений. Потому что, если бы я хотел свинтить, я бы сделал это еще в тот вечер, когда узнал о наличии у Ксюши дочери. Просто ушел бы в закат, отвалив от своей соблазнительной училки."
"Вот только я это знаю и понимаю, а в ее головку эту информацию вбить практически нереально. Сомнения бесконечные, дико меня бесящие, из этой головки никак не хотят выветриваться, а значит их нудно притупить, а лучше заглушить.
И они очень хорошо заглушаются, когда не думает она, не прокручивает в голове самые идиотские сценарии, а просто стонет и глаза от удовольствия закатывает… подо мной.
Это не дело, конечно, все вопросы сексом решать, но иначе пока никак. Совсем никак.
— Ты как? — откатываюсь в сторону, смотрю на Ксюшу, считывая каждую эмоцию.
— Хорошо, — улыбается, не может просто не улыбаться, губы пересохшие облизывает.
— Правда, хорошо.
— Да?
— Да, — опускает взгляд, и вот это мне совершенно не нравится. Привет тараканам. Вы нас не ждали, а мы приперлись.
— Ксюш, прекращай, я даже слушать ничего не хочу.
— Но ты должен…
— Кому должен, всем прощаю.
Не давая ей возможности продолжить, поднимаюсь с кровати, подхожу к шкафу, с одной из верхних полок достаю небольшое полотенце и возвращаюсь к Александровне. Она дергается, явно позабыв о следах моего посягательства на своем животе. Улыбнувшись, вытираю малышку, полотенце откидываю в сторону.
Утром брошу в корзину для белья.
— Ладно, Ксюш, давай спать, у меня завтра еще дела, — забираюсь обратно в постель, притягиваю к себе Александровну, и накрываю нас одеялом.
— Нам надо поговорить.
— Завтра поговорим, Александровна, все завтра.
Она больше не спорит, только сопит недовольно, явно желая продолжить. Но сдерживается. Молчит.
— Доброй ночи, Ксюш.
— Доброй, — выдыхает разочаровано, но из объятий моих выбраться не пытается, льнет ко мне и утыкается носом в шею.
А я кайфую, в очередной раз ловя себя на мысли, что вот так правильно, с ней, всегда.
Нихрена себе подарки
Егор
— Пунктуальность наше все?
Выхожу из машины, пожимаю протянутую Киром руку.
— Ну так, — усмехаюсь.
Осматриваю отца семейства. Похоже кто-то совсем недавно проснулся, мелкий видно выспаться не особо позволяет.
Мне даже жаль его становится. Растрепанный, под глазами темные круги, сам какой-то помятый. Сынишка спуску не дает.
