— Уйди с дороги, Женя, если не хочешь, чтобы я расцарапала в кровь твою физиономию, как двадцать лет назад.
— Лин, ну что ты удумала, ну что за глупости, какая молодость, какое уезжаю.
— Ты, Женя, заигрался, поживи-ка ты один, подумай, что есть для тебя семья, что для тебя значит твой сын. И вспомни наконец, что действительно важно!
— Лина, — он сделал шаг к ней, видя, как напряглась женщина, и ничуть не сомневаясь в том, что угрозу она свою постарается выполнить.
— Женя, уйди с дороги.
— Нет, — твердо, ни секунды не сомневаясь, — нет, Ангел, ты никуда не поедешь, — он продолжал двигаться на нее, а она отступала, до тех пор, пока не уперлась спиной в стену.
— Женя, я ведь не шутила, когда говорила, что расцарапаю твое лицо.
— Царапай, — согласился не колеблясь, а после рывком схватил женщину и потянул на себя. — Не отпущу. Я дурак, Лин. Я исправлю все, Лин, исправлю.
— И как ты собираешься исправлять?
— Как натворил, так и исправлю.
Неожиданности случаются...
Егор
— Егор, ну так нельзя, ты ни в чем не виноват.
Я подхожу к нему, вздыхаю тяжело. Не могу его таким видеть, потерянным, поникшим. У меня сердце на части рвется. Я так привыкла к нему другому, к такому уверенному, идущему напролом и вечно улыбающемуся.
Отодвигаю стул, сажусь рядом, ладонью провожу по густым, светлым волосам.
— Все нормально, Ксюш, просто иногда я тоже бываю неидеальным, — он усмехается, устало сжимая переносицу.
Захлопывает крышку ноутбука, поворачивается ко мне, берет за руку и тянет на себя, усаживая к себе на колени.
Я в свою очередь прижимаюсь к нему, обнимаю.
— Ну чего ты, малыш? Чего расстроилась, загрузил я тебя, да? — он улыбается, ладонями проникает под мою домашнюю рубашку, осторожно поглаживая.
— Все наладится, слышишь? — обхватываю ладонями его лицо, заглядываю в глаза.
Прошло три дня с того злосчастного разговора.
Все три дня Егор был сам не свой. Он практически не спит, мало ест, и сутками напролет пялится в экран ноутбука. Я, конечно, понимаю, что таким образом Волков пытается переключиться, отвлечься от неприятностей в семье, неприятностей, в которых он винит себя, но от этого не легче.
Несколько раз он пытался дозвониться до матери, попытки не увенчались успехом, пусть Егор и получил короткое сообщение о том, что у нее все в порядке.
Он не поверил, конечно, но звонками доставать мать больше не стал.
А я, глядя на него, только теперь понимаю, как сильно Егор привязан к семье.
