Она на меня только грустно тогда взглянула, девчонкой глупой назвав, и головой покачала.
— Ну, чего ты молчишь? Счастлива спрашиваю?
Ну здравствуй, Александровна
Егор
Проклятье. Скажите мне кто-нибудь, что я не сплю и это не чертов гребанный сон. Что она действительно здесь, в этой самой аудитории и смотрит на меня своими невозможно большими, синими глазами. Потому что если я сейчас проснусь, то… Да я даже, блядь, не знаю, что сделаю, я же просто разнесу все к чертовой матери.
Мы смотрим друга на друга, глаза в глаза.
Она не изменилась совсем. Все такая же маленькая, хрупкая и нереально просто манящая. Даже на расстоянии я чувствую ее неповторимый аромат, или просто помню его… Не знаю. Да и пофиг в общем-то.
Я начинаю улыбаться, расслабленно и широко, как дебил последний, осознавая, что ничерта это не сон, а реальность блин. И в этой реальности Александровна стоит прямо передо мной, застывшая и растерянная. И растерянность ее эта, такая невинная, просто с ума меня сводит, убивает.
А потом Ксюша внезапно оттаивает и срывается с места, быстро покидая аудиторию, не позволяя мне даже осознать произошедшее.
И я уже собираюсь подняться с места и рвануть за ней, словно измученный диким голодом зверь, напавший на след такой долгожданной, такой желанной добычи, но в последний момент тяжелая ладонь ложится на мое плечо, пригвождая к месту.
— Сиди, — цедит Белый, а мне ему врезать хочется и руку сломать, и, быть может, даже ногу.
Чтобы, сука, не лез и не смел мне больше никогда мешать. Потому что в этот момент мне вот вообще абсолютно и бесповоротно насрать на то, что он мой друг.
Сейчас он преграда. Препятствие на пути к моей единственной и неповторимой добыче. И зверь внутри меня рычит, рвет и мечет, желая вырваться на свободу и погнаться за своей жертвой.
— Ты офигел?
— Сиди я сказал, не сейчас, — Белый одаривает меня недовольным взглядом, продолжая удерживать на месте. — Успокойся, дебил, блин, ты видел себя сейчас?
Его слова на удивление оказываются действенными, и выдохнув, я немного успокаиваюсь, соглашаясь с тем, что гнаться за Александровной в разгар пары не самая лучшая идея.
Я Ксюшу поймаю… после.
Пара проходит фоном, где-то на периферии вещает Ромашка, да, именно Ромашка, потому что никакая она нафиг не Василиса Григорьевна. Тоже мне, гроза полевых цветов. Хотя ее боятся, во всяком случае опасаются точно. И я, погруженный глубоко в собственные мысли, как-то не сразу понимаю, что Белый почему-то стоит и вроде как чего-то отвечает.
