Отец поджимает губы, переводит взгляд с меня на деда и, махнув рукой, отчаливает, даже не прощаясь.
И что это было?
— Чего это он? — вхожу в квартиру и запираю за собой дверь.
Воздух вокруг буквально искрит от скопившегося в нем напряжения.
— Не бери в голову, это наши с ним дела, — отмахивается дед, а я смотрю на него и понимаю, что скрывает он что-то, точно скрывает.
И мне это совершенно не нравится, потому что дед у меня один и не дай Бог с ним…
— У тебя что-то со здоровьем? — спрашиваю в лоб, а сам боюсь услышать правду, как сопляк десятилетний.
— Что-то серьезное?
— Ты дурак что ли? Я здоровее вас всех вместе взятых, — бурчит недовольно дед, а у меня гора с плеч падает.
— А че тогда?
— Не «че», а «что».
— Что.
— Вот так-то лучше, проходи давай, — качает головой и уходит из прихожей, и от ответа за одно.
А у меня любопытство взыграло. Дед с отцом никогда не сорятся, ну почти никогда. У нас это в семье вообще не принято как-то.
— У тебя сегодня еще две пары, — бросает дед, когда я появляюсь на кухне.
А я глаза закатываю, начинается.
— Только не говори мне, что у тебя мое расписание есть.
— Есть.
— Ты серьезно?
— Вполне, — повернувшись ко мне, без тени улыбки отвечает дед. — Я тебя покрывать не стану, не надейся даже, не будешь учиться, вылетишь к чертовой… в общем ты меня понял.
Да, а я-то думал, что он отошел уже, после тех моих выкрутасов. Ошибся. Никогда не думал, что он у меня такой злопамятный, а ведь не показывал, улыбался, с универом в два счета решил, даже не удивившись моему решению вернуться домой.
И вроде даже рад был. Или мне показалось?
— Ты еще долго будешь плохое вспоминать? — вздыхаю и иду в ванную, руки мыть.
Знаю, что сейчас еще и за это достанется.
И все никак не дает мне покоя их с отцом разговор, вот вроде ничего такого, а задница чувствует, что это меня касается. Вот только дед может быть противным до зубовного скрежета, хрен из него выдавишь что-то, если сам говорить не захочет. А он, судя по всему, не хочет.
Возвращаюсь на кухню и сразу же натыкаюсь на суровый взгляд.
— Дед, да ладно тебе, ну первый день, я больше не буду.
Он вздыхает, сверлит меня взглядом, и покачав головой, кивает на стул, мол, садись давай.
— У тебя точно все нормально? — все никак не могу успокоиться.
— Прекрати меня хоронить. Есть будешь?
— Буду.
Встаю со стула и сам иду к холодильнику. Открываю дверцу и зависаю на несколько долгих секунд, разглядывая аккуратно сложенные контейнеры, набитые едой.
