Правда, веселье мое длится недолго, до слуха доносится знакомый голос, от которого все тела начинает дрожать. Этот голос я не забуду никогда. Евгений Николаевич Волков.
Поворачиваю голову и замираю. В нескольких шагах от меня, рядом с одним из столиков действительно стоит Волков старший. Машинально, не контролируя себя, делаю шаг назад и уже собираюсь отвернуться, как боковым зрением цепляю какое-то движение. А потом все становится неважно, только шум в ушах и боль в груди, да такая, что мне едва удается устоять на ногах.
Рядом с отцом, в компании весьма эффектной девицы стоит и Егор. А меня словно в прорубь с ледяной водой окунули, а потом по стене размазали, по крайней мере именно так я себя чувствую, глядя на то, как девчонка его касается, как поправляет воротник, небрежно сглаживая складки на черном, должно быть стоящим целое состояние, пиджаке. Он улыбается, позволяя ей вот так открыто флиртовать, кокетничать. Все правильно, Ксюша, вот такие как она ему пара, а не ты.
Ровесница и его круга, а я… Я просто мимолетное увлечение, недоступное, а потому желанное. Но недолго. Понимаю, что вот она причина его внезапного исчезновения. И нет у меня, наверное, права, злиться, не права таить обиду. Только боль никуда не исчезает, острыми иглами впивается в кожу и кинжалом в прямо в сердце.
— Ксюш, ты чего? — откуда-то со стороны доносится голос Кати, но я не реагирую, не могу. Просто продолжаю стоять и наблюдать за парочкой впереди.
Не знаю, сколько бы это еще длилось, если бы, словно почувствовав на себе мой пристальный взгляд, Егор не повернул голову, встречаясь со мной взглядом.
И все что я могу, — глупо улыбаться, из последних сил держа себя в руках, смотреть ему в глаза и улыбаться.
Он застывает на миг, точно не ожидая моего здесь появления. Смотрит в упор, пока девчонка щебечет что-то, большим пальцем касаясь его губ и стирая с них невидимый след.
И, наверное, это становится последней каплей.
— Ксюша, — он кричит через разделяющее нас расстояние, а я поджимаю губы и мотаю головой.
— Прости, — бросаю Кате и прежде, чем она что-либо успевает сообразить, разворачиваюсь и пулей мчусь в сторону выхода.
Бегу не разбирая дороги, слезы застилают глаза. Ну почему, почему же так больно.
«Ты просто моя» — звучат в голове его слова.
«Моя. Моя. Моя»
Не твоя. И никогда не была.
