Александровна моя, такая нежная, мягкая, и пахнет так одуряюще, что я без всякого преувеличения готов ее сожрать просто. Меня же клинит на ней конкретно так и тот факт, что эта зараза правильная меня ревнует, просто башню сносит.
Продолжаю гладить свою малышку, нежно, осторожно, не напирая, усыпляя внимание, стягиваю с маленьких, до безобразия красивых ступней, туфли. Она позволяет, напрягается немного, но позволяет, а сдержаться не в состоянии просто, закидываю ногу на свое плечо и покрываю ее поцелуями, двигаясь выше.
— Егор, подожди."
"Ну вот, зачем ты только очнулась? Усмехаюсь, не позволяю ей даже двинуться, языком провожу по оголенной, внутренней части бедра. И собираюсь уже продолжить, окончательно развратить свою Александровну, когда в кармане начинает вибрировать телефон. Мне даже смотреть на экране не нужно, чтобы понять, кто решил сорвать мне столь приятный вечер.
Вздыхаю, отпускаю Ксюшу и поднимаюсь на ноги, знаю, что, если не отвечу, он не отстанет. Ксюшу звонок отрезвляет окончательно, нервно дернув головой, она поправляет платье, и тянется к туфлям.
Смешная. Кто ж тебя отпустит, малышка? Одной рукой хватаю ее за талию и прижимаю к себе, другой вытаскиваю из кармана телефон и подмигнув Александровне, отвечаю на звонок.
— Да, пап.
— Ты где?
— В Караганде, — бесит.
— Не хами.
— Я занят, пап.
— Я уже понял, чем ты там занят, Егор, лучше по-хорошему оставь свое занятие и вернись в ресторан.
— Уже разбежался. Свой долг перед журналистами я выполнил.
— Егор.
— Все, пап, с Островскими пообщайся, я там не нужен.
Сбрасываю звонок и отключаю нахрен телефон. Пусть хоть на говно изойдет, а я занят.
— Так на чем мы остановились?
Улыбаюсь, переключая внимание на Ксюшу. Правда, стоит наткнуться на испуганный взгляд Александровны, на полные страха глаза, как улыбка тотчас же сползает с лица. Всматриваюсь в красивые черты, чувствую, как Ксюша все сильнее напрягается, как дышит часто, словно воздуха не хватает и, кажется, даже слышу усиленное биение сердца.
И, если две минуты назад я бы списал это на возбуждение, то сейчас это однозначно не та реакция.
— Ты чего, Ксюш? — касаюсь губами ее виска, а она ладонями в мою грудь упирается, оттолкнуть пытается.
— Отпусти меня, пожалуйста, мне нужно домой, а тебе стоит вернуться в ресторан.
Дрожь в ее голосе окончательно выбивает меня из колеи.
— Ксюш, какая муха тебя укусила?
— Никто меня не кусал, — уже увереннее, с раздражением даже.
