– Черт, ты не сказала, что у тебя ребенок, – возмутился мужик.
– Не волнуйся. Он никуда не смотрит, кроме своего телевизора. – И она потрепала его макушку, проходя мимо. – Он хороший мальчик. Убирается в квартире. Правда, малыш?
Он поерзал, опуская голову так, чтобы она больше не могла его коснуться. Мужик шагнул к нему и встал напротив. Мясистые ляжки в серых брюках загородили телевизор. Он медленно поднял глаза. Жилет на мужике был расстегнут, рубашка туго натянулась на пузе. В дырочки между пуговицами высовывались волоски.
Пузо нависало над ремнем, так что в него врезалась пряжка. Воротничок рубашки почти скрывался в складках кожи на шее, к тому же он был лыс.
Вылитый Поросенок Порки[41].
– Что т-т-ты делаешь? – спросил мужик.
Даже заикается, как Порки.
– Он вяжет узлы, – ответила женщина из крохотной кухни. – Он ими одержим. Сидит тут и вяжет целыми днями. Пока я не заставлю его чем-нибудь заняться. Узлы и еще мультфильмы.
– Он что, дебил?
Он уставился мужику в лицо, не переставая вязать узел.
– П-п-почему ты на меня так смотришь, м-м-мальчик? П-п-почему он на меня так смотрит?
– Ты загородил ему экран.
Мужик обернулся, потерял равновесие и чуть не упал.
– Мне н-н-не нравится, что он н-н-на меня так смотрит.
– Перестань на него смотреть, – сказала она, а мужику добавила: – Пошли. Выпьем уже.
Мужик ткнул в него пальцем.
– Не смотри на меня, м-м-мальчик.
По телевизору Фоггорн Леггорн, петух-переросток, вел битву с куриным ястребом, получал деревянным молотком по голове, его связывали и жарили на вертеле.
Пришлось прибавить звук, чтобы заглушить пыхтение и стоны, доносившиеся из соседней комнаты. Вот заныли и заскрипели кроватные пружины. Все громче и громче."
"Кот Сильвестр придумал другой план, как добраться до канарейки Твити. Для этого ему надо было переплыть воду, но у него не получится. Огромная волна подхватит его плот, бросит на скалу и расшибет в лепешку. Самый смешной момент во всем мультике, когда кот разбивается об скалу.
Они перестали громко дышать.
Кроватные пружины стихли.
Он сунул руку под диван и вытащил оттуда удавку, которую сплел сам; он узнал, как это делать, из книги. Подержал удавку перед собой, любуясь. Она ему нравилась, особенно нравилось то, как веревка легко скользит сквозь узел, отчего петля становится то уже, то шире.
Он повернул голову и посмотрел в сторону спальни, но никаких звуков больше не услышал.
Он шагнул к двери, заглянул внутрь. Толстяк лежал на ней.
