- Я никуда не поеду, - выдыхаю и горько становится, за собственные мысли, я ведь надеялась, чтобы еще денечек они втроем были рядом со мной, но Николас прав, шлюшка…
- Алис, сделанного не изменишь, - за подбородок он поднимает мое лицо к себе, заставляет смотреть в глаза. - Это теперь на всю жизнь с нами.
Его голос - обвинение, тон - приговор, мне оправдываться нечем, но ведь и он тоже, не безгрешен?
- Еще тогда, - в лицо ему цежу, - в аэропорту, ты видел, куда они собрались. И вчера, в ресторан. Ты их позвал, сам.
Сталкиваешь лбами. И обвиняешь меня.
- Не обвиняю, - его ладони сжимают ягодицы. - Я знаю, что делаю. А ты знаешь?
А я нет. Просто они трое - сразу, как одно целое были для меня. И запретить себе думать я не могла, хоть и старалась, хоть и с Николасом у нас все было чудесно, он лучший на свете муж.
У которого есть лучшие на свете старшие братья.
- Я переоденусь, - упираюсь ладонями в его плечи.
- Нет, - он подхватывает меня, и мне приходится подпрыгнуть, ногами обвить его бедра. Он удерживает меня одной рукой, смотрит на посуду, сваленную на столе.
- Это тоже потом уберем. Там начало скоро. Хочу, чтобы ты с начала смотрела.
- Про что спектакль?
- Тебе понравится.
Вместе со мной он шагает к выходу. Продолжает обнимать, не отрываясь, смотрит в лицо - и я вижу, его взгляд не изменился, он такой же, неотрывный, внимательный, чуть ласковый, я бы почувствовала, если бы он меня возненавидел.
- Это…просто отдых, - не удерживаюсь все таки, от оправданий, - тут все другое, - тараторю и обнимаю его за шею, оглядываюсь, когда он выходит на улицу, в солнце, - такая атмосфера, что кажется.
Это не по-настоящему всё, - смотрю на океан. - И ночь.
- Успокойся.
Он открывает дверь, усаживает меня в кресло. Обходит машину, и я слежу за его разболтанной походочкой, за безмятежными движениями.
Он садится за руль и берет с панели солнечные очки, цепляет их на глаза. Выруливает и смотрит назад, и рассказывает.
- Юноша и девушка из двух благородных семейств были с детства привязаны друг к другу.
А став взрослыми - полюбили друг друга. Юноша хотел жениться. А девушке нужно было родителькое благословение. Пока ясно?
Киваю.
Моему отцу и в голову бы не пришло - благословлять меня. Но вот у Рождественских такая традиция точно была, если даже в дом к ним случайных людей не приглашали, Тину - когда уже Виктор собирался жениться - это я помню.
- Но жених не был старшим из братьев, - продолжает Николас. - Поэтому не мог наследовать семейное состояние.
