И, вообще, теперь больше буду думать о себе, о своем питании, сегодня же поеду в магазин и накуплю специальной литературы, я буду готовиться.
Буду ждать.
Спускаюсь вниз.
И нос тут же улавливает аромат тостов, который тянется с кухни. Поправляю полотенце на мокрых волосах и ослабляю поясок халатика на пока еще тонкой талии.
Крадусь через столовую и заглядываю в кухню.
Виктор снимает с плиты турку с кофе. Вчерашней бутылки на столе уже нет, зато есть графин с соком. А еще каша, от которой поднимается пар. Творог в красивой вазочке.
И оладьи.
Виктор поворачивается вместе с кофе. Отпивает из кружки, глядя на меня и улыбается.
- Доброе утро. Игру детскую знаешь? - спрашивает, подходя ближе. Говорит. - Ладушки-ладушки, испекли оладушки, - свободной рукой он касается моей ладони, показывая, будто лепит из теста. - На окно поставили, остывать заставили, - он машет рукой в сторону окна, и я уже смеюсь с этого зрелища, как взрослый суровый мужчина играет со мной, будто с ребенком. - А остынут - поедим, - он подцепляет на вилку оладушку.
Подносит к моим губам. И когда я пытаюсь откусить убирает руку.
Ест сам.
- Продолжение потом расскажу. Малышу уже, - обещает.
А я сажусь за стол и не могу отделаться от глупой улыбки. Глаз от него не отрываю. Придивигаю к себе стакан с соком.
Делаю большой глоток.
- Завтракай, сладкая, - предлагает Виктор и отходит. Его голос меняется, и во взгляде от нежности ничего не остается, он смотрит серьезно. - Поешь. И мы все таки поговорим. На счет нашего с тобой будущего.
Глава 98"
"Наше будущее я представляла не только с ним, поэтому слушаю громкое урчание в животе, но голод терплю, смотрю на Виктора.
- Сейчас говори.
- Сначала поешь, - настаивает он.
- Сначала скажи.
- Алиса, - давит он взглядом. - Ты голодная. Думай не только о себе. Завтракай и поговорим.
Усилием гашу раздражение. Я и сама знаю, что теперь не одна, но почему он указывает.
Они все мной вечно командуют.
- А ты мне кто? - само собой вырывается. - Мой муж? Может, отец моего ребенка? Кто? - с грохотом отодвигаю тарелку и встаю, настроение скакнуло так полярно, от нежной любви к этому мужчине до лютой ненависти в один миг.
- Иди к себе домой, Виктор. И раздавай свои приказы там. Или на работе. Если тебя восстановят после тех зверств, что ты устраивал.
Последнее я точно говорить не хотела. Его глаза полыхнули таким удивлением, словно я ему только что смерти пожелала в лицо.
Больная тема среднего брата, что вечно соревнуется со старшим за власть.
