- У меня не может быть детей, но твой ребенок мне уже родной, - Виктор тоже замирает, как вкопанный, между нами несколько ступенек, и я возвышаюсь над ним. - Просто доверься мне. Вместе мы будем счастливы. Что мне сделать? На колени встать? Туфли твои целовать?
В его голосе нет злости, в нем такое отчаяние сквозит, которого я никогда еще не слышала. Сглатываю комок в горле, пытаюсь с приступом дурноты справиться и не могу - в какую-то секунду перестаю его лицо перед собой видеть, темнеет так резко, меня из солнечного дня швыряет в глухую ночь.
Последнее, что ощущаю до того, как отключиться - я падаю с лестницы.
И, кажется, бесконечно лечу так, в темноте и вокруг меня никого нет.
А потом, спустя долгий миг улавливаю носом какой-то резкий запах. Он заставляет меня очнуться, ресницы, дрогнув, распахиваются.
Понимаю, что лежу на постели.
В том же халатике, что и была.
Но комната незнакомая, меня окружают белые стены, а над лицом склонилась девушка ф нежно-зеленой форме медсестры.
- Лежите, не двигайтесь, - просит она и убирает от моего сморщенного носа пропитанную чем-то остропахнущим вату. Разматывает манжетку на приборе, измеряющим давление и трещит липучками на моей руке.
Я помню что случилось. Я с лестницы упала. А Виктор…
Перепугавшись, ладонью накрываю живот.
- Я беременна, - говорю, захлебываясь от волнения. - Я упала и…
- Успокойтесь, - в ее голосе появляется строгость. Она неотрывно смотрит на экран, по которому бегут цифры, и я замолкаю.
Мелко трясусь.
Что он мне говорил? У него никогда не будет детей. И он хотел, чтобы у меня тоже не было? Довел до обморока и не поймал, когда я по ступенькам покатилась?
Прислушиваюсь к ощущениям в теле. Боли нет, но мышцы будто ватные, слабость такая, что я и с кровати подняться не смогу, наверное.
- Пониженное, - объявляет медсестра и сматывает шнур. - Лежите, не вставайте, - повторяет. - Сейчас придет врач.
Киваю. И замираю, когда слышу за дверью знакомые громкие голоса. Ко мне в палату рвутся, и я машинально натягиваю одеяло почти до подбородка, словно так могу спрятаться.
Если что-то случилось с ребенком - то я никого не прощу, никогда, и пусть все трое в аду горят, ведь там им самое место.
Я уже свыклась с мыслью, что скоро стану матерью.
Я и не испытывала ничего хуже того, чтобы тогда, в больнице, когда я сомневалась, что справлюсь и думала прервать беременность.
В жизни не смогла бы.
Медсестра, нахмурившись, идет к дверям.
