- Да, - откашливаюсь, и по спине мурашки бегут, про него я знаю, мне рассказывал Николас. Про девушку, на которой старший Рожественский жениться собирался, а она приехала в сауну к мужикам, по вызову.
И Арон выставил ее на мороз голую.
Возненавидел ее.
- Ты всем девушкам в ее лице мстишь, - говорю.
- Нет. Было и было, Алиса. Зачем ворошить.
Что-то есть в его голосе такое - отрывистое, спрятанное, что впиваюсь глазами в его профиль, хочу правду наружу вытянуть.
- Ты ее до сих пор любишь.
- Алиса, - он поворачивается, говорит с раздражением.
- Ты ревнуешь меня? Или что с тобой?
- Хочу знать. Чем история закончилась, - вижу, что ему тема не нравится. А это так редко бывает - чтобы он не сумел эмоции скрыть. И мне надо, открыть все здесь, заглянуть в тайну, и в душу. Чтобы успокоиться, думать перестать. Чтобы убедиться - он обычный, нет в нем ничего, чтобы отвернуться.
И не оглядываться.
- История закончилась сказкой, - говорит он. Делает глоток и облизывает губу. Я жадно слушаю, он усмехается, глядя на мой приоткрытый рот.
- Золушка заработала много денег. И купила себе дворец. Чтобы больше никогда не ублажать некрасивых принцев. Не продавать свое тело.
- Ты за ее жизнью следишь, - утверждаю, и внутри неприятно, как болезненный укол в вену.
- Не слежу.
Дергаю его за пиджак.
- Так, - он резко поднимается на ноги, и я отшатываюсь, спиной в стекло. Он хватает меня за шею, заставляя податься обратно, навстречу ему. - Прекрати это, - говорит, и горячее дыхание с ароматом спиртного обжигает мне губы.
- Что ты пытаешься выяснить? Почему мне не стыдно лезть в семью младшего брата? Потому что Алиса. Чем раньше он поймет, что это не любовь. Тем быстрее повзрослеет и пойдет дальше.
- То есть ты о Нике заботишься, - зло хмыкаю и стряхиваю с себя его руку.
Он дергает халат, и полы разлетаются в стороны, он рывком сдирает ткань с моих плеч.
Хотела обнажить его душу, а теперь сама сижу голая перед ним, в туфлях и чулках. И ничего сделать не могу, ни пошевелиться, ни пискнуть, под его потемневшим взглядом.
- Нет, не только о брате я забочусь, - голос тихий, густой, как патока, по моему телу скользит, с груди вниз, до разведенных бедер. Это всего лишь голос, просто звуки, этот мужчина не касается меня, а я дрожу так, словно лежу под ним, и он вколачивается, агрессивно и грубо, и целует, кусая губы, за волосы удерживает, заставляет кричать из-за него. - Я жду от тебя предложений, - порочный взгляд возвращается к моему лицу. - Что там надо.
