Взвизгиваю и тащу в сторону Ника, и этим мешаю ему - он пропускает удар и пошатывается.
С меня слетает шубка и падает нам под ноги, и полотенце развязывается на груди.
- Ник, - удерживаю ткань на груди одной рукой и поворачиваю к себе голову мужа, у него кровь бежит из носа, и мне плохо, от одной только мысли, как ему больно. - Дай ключи.
Выдираю у него связку.
- Нет, чего ты, все что ли? - он нарывается и выпрямляется, небрежно смазывает кровь пальцами и встает в стойку, загораживая спиной дверь.
- Ник! - дрожащими руками открываю дом.
Не готова к такому. Лучше его самолюбием пожертвуем, но сам останется цел. - Пусть они зайдут, успокойся!
- Нихера.
- Я тебя прошу.
Он поворачивается. Рука в крови, и багровая струйка стекает по подбродку, на воротничок свадебной рубашки.
- Надо обработать. Скорую вызывать, - бормочу и тяну его в распахнутую дверь. - Пожалуйста.
Выбегают щенки и радостно гавкают, ждали. А вот защищать от чужаков пока не умеют, только лают на парочку, словно чувствуют - они нам не нравятся.
- Николас, - дергаю его, смотрю на Тину. Сейчас отдаст команду своему двухметровому ковбою - и мужа разбитым носом провезут по обледенелому крыльцу. - Если не успокоишься - я уеду, вот так, в полотенце. Мне холодно.
Он медлит. Как-то по деревянному наклоняется и поднимает мою шубу, отряхивает ее и молча отступает с прохода.
- Вот спасибочки, - благодарит Тина. - Сейчас еще остальные родственнички подтянутся - и будет совсем замечательно, - мечтает.
И под руку с “братцем” вдвигается в дом.
Глава 41
Спешно натягиваю джинсы и футболку, завязываю волосы в хвост и несусь вниз по ступенькам.
Голоса доносятся с кухни. И лай щенков.
- Ну-ка тихо, - раздражаюсь на своих любимчиков, когда они радостно бросаются мне под ноги. - Бубочка, Геренал, цыц!
Команда не действует, они у нас пока невоспитанные. Машу рукой на щенков и бегу к мужу.
Николас невозмутимо достает из шкафчика полупустую ребристую бутылку с черно-белой этикеткой. Скручивает крышку и плещет виски себе в лицо, на разбитый нос.
Просто как ребенок.
- Перестань, - отбираю бутылку. - Обработаем.
- Какая заботливая жена, Николас, - комментирует Тина. Расселась за столом, в руках держит сотовый. Ее детина пристроился позади, замер статуей.
Кажется, такие даже разговаривать не умеют. Как в фильмах, сопровождает всяких важных шишек и ему отрезали язык, чтобы не болтал лишнего.
- Николас, звони, я жду, - поторапливает Тина и постукивает ребром телефона по столу. - Давай, дорогой.
