Эффект домино. Падение

Протискиваемся через неё с трудом, но успеваем к тому моменту, когда из ямы показывается искривлённое от боли лицо Дэна. Его под руки держат два моих одноклассника, подоспевших на помощь.

— Эй, я в норме. Хорош смотреть на меня, как на покойника в могиле! Вы ещё горстку земли сюда подкиньте, — скача на одной ноге, он ещё умудряется иронизировать.

Ненадолго оставляю свою девушку и, спустившись в яму, помогаю парням поднять моего друга наверх.

— О’Доннелл, ты как умудрился? — встревоженно интересуюсь, пока мы бережно усаживаем его на пол, прислоняя к стене.

Моё беспокойство с лихвой оправдывает себя, потому что, закатав штанину на его пострадавшей конечности, вижу, как сильно распухла и посинела лодыжка, делающая его ногу похожей на кеглю для боулинга. Как бы перелома не было…

Бросив презрительный взгляд куда-то в сторону наших одноклассников, мой друг подзывает меня пальцем поближе:

— Уверен, эта сука специально меня толкнула. Мы репетировали танец вокруг ёлки, и, готов поспорить, она не просто так оступилась, навалившись на меня своей костлявой тушей, — злостно шепчет Дэни и добавляет ещё тише, когда к нам подходит Кассандра: — Прости, брат.

— Как за что? Я был твоим единственным дублёром. Как видишь, через неделю я вряд ли смогу пританцовывать с этой кривоногой дурой.

— Я всё слышу, О’Доннелл! — взвизгивает Круз, стоящая неподалёку. — И у меня ровные стройные ноги, чтоб ты знал!

О’Доннелл игнорирует её и, утешающе похлопывая меня по плечу, оповещает о том, что и так уже ясно:

— Готовь противоядие от этой присоски.

Вот уже три дня я Брайана практически не вижу вне уроков, потому что он пропадает на репетициях со стервой Круз, а вечерами у него или тренировка, или подработка. Находиться дома рядом с мамой, ставшей паталогической лгуньей, сейчас просто невыносимо. Поэтому, когда после дежурства в библиотеке меня перехватывает одноклассница Нэнси и говорит, что Брайан попросил подождать его в школе, я даже не раздумываю.

Чтобы не терять времени даром, приступаю к домашней работе, которую я, к своему несчастью, заканчиваю слишком быстро, ведь теперь этот временной пробел будет заполняться уже привычным занятием: размышлениями о своей ревности.

Внешне моё беспокойство никак не проявляется.