Эффект домино. Падение

Брайан поворачивает голову вбок, наблюдая за мной боковым зрением. Медленно подхожу к нему и, крепко сцепив свои ладони на его животе, вжимаюсь лицом в напряжённую спину, которая с каждой секундой расслабляется всё больше.

— Прости, что сомневалась в тебе, Брайан. Прости меня, — не знаю, слышит ли он мои приглушённые слова, но я продолжаю: — Я никогда… Никогда в своей жизни не любила, даже не влюблялась. Мне никто не нравился. А ты…

Он разворачивается, не дав договорить, и обхватывает моё лицо своими тёплыми, не по возрасту широкими, ладонями.

— Я знаю. Я вижу, Кэсси. А ты видишь? — склоняется ко мне, задерживая свои губы в миллиметре от моего рта, и понижает голос практически до шёпота: — Скажи «да», — не просит, а требует, сжимая моё лицо чуть сильнее. — Скажи!

— На каком языке? — дразню его я.

Кроу пару мгновений смотрит на меня, а потом начинает бесшумно смеяться. Я тянусь к нему и оставляю на его губах быстрый поцелуй, прежде чем ответить с абсолютной уверенностью:

ГЛАВА 12 ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Я молча прохожу мимо него, намеренно задевая плечом. Тот не отстаёт.

— Слушай, я не знал, для чего это всё, честное слово! Мон сказала, что я ей нравлюсь, сунула мне в руки эти дебильные шмотки и заявила, что хочет поцеловаться с принцем. Ты бы отказался?

— Именно это я и сделал, — буквально выплёвываю эти слова, открывая дверь своей машины.

— Хочешь, я извинюсь перед Кассандрой? Как мне загладить свою вину?

Моё раздражение сменяется сочувствием. Даже соболезнованием. Ну что за дурень? Так повестись на эту змею…

— Миллиган, отвали. Мы квиты. Так что забудь, — произношу, запуская движок.

— Точно не злишься? Чувствую себя подонком.

— Ты хочешь, чтобы я отпустил тебе грехи и окропил святой водой, не пойму? Всё нормально. Сказал ведь уже.

Захлопываю дверь и отправляюсь сразу домой, чтобы переодеться. Мы с Кэсси вечером поедем гулять на пляж. Не забыть бы ещё собрать корзину для пикника. Смотрю на себя в зеркало, проверяя, заметно ли внешне моё превращение в романтика. Та же серьёзная мина. Щетина, придающая мужественности, тоже имеется. Но то, что во мне неотвратимо изменилось, так это взгляд, выдающий меня с потрохами.

Усмехаюсь самому себе, качая головой. Так странно.