Эффект Грэхема

 – Я сажусь на стул и начинаю крутиться вокруг своей оси. – Есть один тропический вид, где самец спаривается с самкой, а потом опрыскивает ее таким… химикатом, вроде как антиафродизиаком, чтобы остальные самцы уже не совались.

– Это подход к непристойным разговорчикам о том, как ты хочешь опрыскать меня химикатом имени Райдера?

– Помнишь, ты сказал не придавать этому особого значения? Так вот, я не могу. Ты явно пытаешься проявить интерес к моим интересам, – обвиняющим тоном заявляет она. Все еще смеясь, она бросается на кровать и устраивается на куче декоративных подушечек.

 – Ну так что, когда я услышу подробности о твоей безумной ночке?

– Как ты об этом узнала?

– Этим утром мне написал Кейс.

Меня охватывает такая ревность, что аж кровь закипает, а кулаки сжимаются сами собой.

Черт. Скверно-то как. Я ведь не должен больше ненавидеть этого парня. Но от одной мысли, что он пишет Джиджи, а может, даже снова завоевывает ее, желчь поднимается во мне с новой силой.

– Он сказал, вы разобрались в своих проблемах.

– Еще он сказал, что рассказал тебе о том, как мы расстались.

Снова пожимаю плечами.

Джиджи окидывает меня задумчивым взглядом.

– Как, по-твоему, можно считать поцелуй изменой?

Этого вопроса я не ожидал.

– Вот ты состоишь с человеком в серьезных отношениях, а он берет и целуется с кем-то еще. Ты бы счел это изменой?

– Конечно. Если испытываешь к человеку любовь и уважение, то не станешь ни с кем целоваться. Вот и все.

– Что? – неловко спрашиваю я.

– Иногда мне бывает непросто принять тот факт, что ты все видишь черно-белым.

Но в данном случае я просто в восторге. – Она облизывается. – И вообще-то это здорово заводит.

– Да ты что? – тяну я.

Она соскальзывает с кровати и забирается ко мне на колени, сцепляет пальцы в замок у меня за головой и, склонившись, целует.

Соприкосновение языков – как разряд для всего моего организма. По венам проносится желание. Яйца наливаются, задница сжимается. Джиджи углубляет поцелуй и начинает покачивать бедрами, вырывая у меня из горла сдавленный стон.

Она беспрестанно ерзает, и для меня это настоящая агония. Меня наполняет страсть, утолить которую может лишь тесный жар ее тела.

Заметив, с каким трудом я перевожу дух, как нетерпеливы мои руки, Джиджи тихо посмеивается и соскальзывает с моих коленей, спровоцировав еще один стон, – на сей раз от раздражения.

– Ты что-то взволнован, – невинным голоском заявляет она.

– И правда, с чего бы вдруг.

– Думаю, я могла бы тебе помочь.