Эффект Грэхема

Мы оба обнажены, я прижимаюсь к нему, а он гладит меня по волосам, целует в шею…

Мия права. Я уже возбудилась – и поэтому торопливо заканчиваю разговор.

– Не надо, – безмятежно говорю в трубку. – Мне и так хорошо. Приму душ и лягу.

– Но я всегда рядом, Джи. Ты ведь знаешь это, да? Я всегда буду рядом.

Вот только в самый важный момент, когда это действительно имело значение, рядом его не было.

Так как же верить ему теперь?

Уф, прямо сейчас я совершенно не в том состоянии, чтобы размышлять об этом. Принимаю душ, расчесываю и сушу феном волосы, а потом заползаю в постель.

Пальцами задеваю клитор – такая мимолетная ласка… и тут я понимаю, кого так жаждет мое тело.

Желание угасает моментально. Нельзя касаться себя, мечтая о придурке, который явился на мою игру, перечислил все мои недостатки в хоккее, а потом намекнул, что я не заслуживаю играть в Д1.

Кумовство, кто бы мог подумать. Что за идиот?

Заснуть не удается целую вечность, и, даже погрузившись в сон, я так и не нахожу покоя. Всю ночь ворочаюсь, а утром встаю совершенно уставшая.

Из-за этого утренняя пробежка дается мне с трудом, хотя на сей раз компанию мне составляет Мия (а я отчаянно нуждаюсь в компании). Она пытается отвлечь меня, развеселить, вырвать из когтей мрачного настроения, и получается у нее это, только когда мы возвращаемся в Хартфорд-Хауз: впервые за утро я искренне смеюсь.

Разумеется, смех мой резко обрывается, потому что у главного входа нас дожидается Райдер.

С букетом маргариток.

– Я просто вот о чем говорю: какой ты принц, если от монархии на Мальте отказались еще в семидесятых? Приятель, твоя семья теперь продает окна и двери. Мне плевать, что когда-то вы были дальними родственниками гребаной королевы… – Мия замолкает, заметив Райдера. Потом замечает букетик бело-желтых цветов у него в руках.

Как только мы подходим ближе, Райдер распрямляет широкие плечи и делает шаг вперед. Одет он так же, как вчера, – в джинсы и черную футболку, но на этот раз без бейсболки. Темные волосы растрепаны, и он то и дело запускает в них свободную руку.

– Привет, – отрывисто бросает он.

– Привет, – прохладно откликаюсь я.

В повисшей тишине мы пялимся друг на друга. Я на него – с подозрением, он на меня – безо всякого выражения.