Так как стемнело рано, то последний день все освещалось небольшими кострами, разведенными в двух местах. Дрова для костра лежали тут же, собранные из всякого хлама было мало, в основном это были старые тряпки, рассохшиеся куски дерева, ошметки жердей. К счастью, они практически не давали дыма, иначе со стороны, по поднимающимся вверх белым клубам, стало бы понятно, что кишлак не только существует, но и обитаем.
Удивительно, но почти за неделю нашего заточения здесь, я не заметил ни одного намека на то, что наши вертушки вообще существуют в этих краях.
Не было ни вертолетного рокота, да вообще ничего… Конечно, хоть эта зона ответственности и наша, но при этом она еще и труднопроходимая. За шесть лет войны, тут ничего не происходило, разведка отчитывалась, что здесь все спокойно. Ну а тот факт, что духи через границу шастают — так это потому, что кому-то из командиров, ответственных за район, еще по шапке не прилетело."
"Здешние партизаны были уверены — вертолеты тут не летают, пешие группы не ходят. Наверняка кишлаков тут больше, чем два, просто о других мы не знали.
Все они небольшие, в поле зрения советских войск не попали, ну а душманы этим естественно пользовались. Быть может, в этих землях и караваны ходили.
Когда по окончанию работ нас опять вернули в зиндан, было уже совсем темно. Тем не менее, мы успели как можно крепче и плотнее закрепить обувь, одежду — чтобы ничего не мешало.
— Макс! — переполошились товарищи. — Почему резкая смена плана? Почему сегодня?
— Американца видели? — мрачно спросил я.
— Ну!
— Он говорил с Иззатуллой. Я услышал, что они хотят развлечься с одним из пленников. Устроить что-то вроде охоты. Им мог стать любой из нас, но акцент был на мне. Я не врач. Тот американец, или кто он там на самом деле, это быстро бы понял. Он растолковал бы старику, что из-за меня его сын подохнет. И как вы думаете, что сделал бы старик? Разозлился бы и отдал меня им… А я, к сожалению, не бессмертный…
Несколько секунд было тихо.
— А ты что, знаешь английский язык?
— Да, немного.
В институте преподавали, — честно соврал я.
— Ясно! — тяжко вздохнул Паша. — Ты прав, тогда медлить нельзя. Или сегодня или никогда, как бы хреново это не звучало.
— Но мы еще не готовы. Мы не предупредили других пленных.
— Да… — согласился я. — Значит, будем действовать по обстановке.
— Мы не успеем взорвать мину!
И верно, десяти минут на все «про все» может не хватить.
— У тебя есть другие варианты?
Оба моих товарища согласились, что иначе просто никак.
