Ему меня не раскусить, пусть хоть лбом в стену упрется.
Я тяжко вздохнул.
— Наверное, все так же задаетесь вопросом, почему какой-то мальчишка из Батайска, который тир не посещал, в школах боевых искусств не был, учился посредственно, вдруг решил идти в армию, где неожиданно для всех, стал совсем другим человеком? Который хорошо стреляет, думает не как солдат… Я понимаю, действительно, человеку со стороны, это может показаться странным. Но такой уж я, никакого секрета тут нет. Думаете, меня кто-то намеренно обучал? Иностранные инструкторы? Да бросьте, товарищ майор.
Это даже не смешно.
Тот смотрел на меня холодным взглядом, будто пытался прожечь во мне дыру, чтобы добраться до мозга.
Вдруг, входная дверь открылась и внутрь вошел капитан Игнатьев.
— Я не понял… А ты что тут делаешь? — спросил майор, глядя на капитана с изумлением…
Глава 23
Возвращение
Игнатьев слегка улыбнулся.
— Я уж думал, ты не приедешь! — произнес он, глядя на сокурсника. Затем двинулся к нам. — Кстати, как долетел?
Майор Кикоть сидел на кровати, смутно подозревая, что происходит что-то такое, чего он просто не учел.
Мне оставалось просто наблюдать за происходящим — интересное, однако, дело получается. Эти двое что, знакомы между собой? Один из разведки, другой из контрразведки. И что-то мне подсказывало, что у них случился конфликт интересов.
— Я не гордый, поэтому повторю вопрос — что ты здесь делаешь? — нахмурился чекист. — Разве ты не должен быть в Ташкенте?
— Уже нет. Я на особом задании. Ты ведь в курсе истории о том, как ефрейтор Громов и другие пленные солдаты сбежали из кишлака в горах? По этому делу поднялся большой шум, начато расследование.
А буквально сегодня утром вышестоящим командованием начато планирование разведывательной операции в тот район."
"— В курсе, — мрачно ответил тот. — Поэтому я и прибыл — выяснить все обстоятельства того, как этот боец попал в плен, а потом умудрился из него сбежать. У меня плотный график, во время которого ефрейтор будет находиться под наблюдением.
— Извини, Витя! — прервал его Игнатьев, покачав головой. — Вынужден тебя огорчить, Громов мне самому нужен.
— Чего? — прищурившись, недовольно протянул майор, разом растеряв всю свою грозность. — В каком это смысле?
— Так… Давай мы это с тобой обсудим в коридоре? — предложил капитан. Затем посмотрел на меня. — Громов, как самочувствие?
— Жить буду, товарищ капитан!
— Хорошо. У тебя есть тридцать пять часов на отдых, — он посмотрел на часы.
