Наверное, это покажется странным — грязного пленника, которого душманы готовы убить в за любое неповиновение, привели в дом к уважаемому мусульманину. Кто-то решит, что это оказанная честь… Но на самом деле, это совершенно ничего не значило. Ведь тот самый хозяин, что поит чаем, уже через несколько минут готов выстрелить тебе в спину. Скорее всего, старик со своими причудами и просто хочет понять, что я из себя представляю и что со мной можно сделать.
Однако даже я удивился.
Неужели он не боялся, что я могу на него напасть?! Да от отчаяния загнанный в угол солдат, даже со связанными руками, может, и скорее всего, совершит неосознанный поступок.
Попытается напасть, используя любые подручные средства. У хозяина кишлака на этот случай, непременно должно быть какое-то решение.
Я молча подошел ближе. Остановился на пороге, но заходить не стал.
Старик смерил меня недовольным взглядом. На вид ему было около семидесяти, но густая седая борода скрывала лицо, поэтому точный возраст определить было невозможно.
Тем не менее, энергии в нем было будь здоров.
— Чего встал?
— Без приглашения нельзя, иначе неуважение к хозяину будет… — коротко пояснил я, продолжая стоять на месте. Видно было, что Иззатулла мои слова понял и даже удивился, не ожидая таких слов от оборванца."
"На самом деле стоял я не просто так — рассеянным зрением осматривал комнату. Посторонних там не было. Возможно, кто-то мог прятаться в третьей комнате…
Моя задача была попробовать решить проблему мирно.
Ведь не просто так я расспрашивал Корнеева о старике. Это не дикарь с автоматом.
— Воспитанный? Все правильно, — хмыкнул он, махнув мне рукой. Я заметил, что справа от него лежал пистолет ТТ. Явно не просто так. — Только это касается гостя, а ты не гость. Ты раб.
— Нет, уважаемый. Я не раб! — спокойно произнес я, глядя старику в глаза. — Никогда им не был и не буду!
— Тогда тебя проще пристрелить! — тихо произнес он, попивая чай из небольшой пиалы.
Я видел, что от нее исходил горячий пар. Старику не понравился мой ответ, но в тоже время, он удивился тому факту, что я осмелился ему возразить. И сделал это сдержанно, без криков, воплей и эмоций. От меня не укрылось, что он мельком взглянул на лежащий радом пистолет.
Это блеф. Не будет он в меня стрелять.
— Можно и так, — кивнул я. — Но тогда вы не узнаете, какая золотая жила попала к вам в руки.
