Просто и эффективно.
Сейчас нам предстояло много работы по расчистке территории. Мы втроем разбирали старые сараи, которые никак не использовались. Часть из них развалилась, часть представляла собой бесполезные руины. В пятидесяти метрах левее, работали еще двое пленных — судя по военной форме, такие же советские солдаты, как и мы.
Нам не разрешали подходить друг к другу — тут и там стояли вооруженные душманы и тщательно наблюдали за тем, как шли работы. Я сразу узнал Женьку Смирнова, рядом с ним был один, довольно худенький паренек.
На обоих были такие же грубые жилетки, как и у меня. Только кто-то из нас прекращал работу, чтоб отдохнуть и заговаривал с товарищами, почти сразу же возникала реакция. Ну, прямо как фашисты в концлагере.
Обеда не было. Нас просто временно вернули в зиндан и дали воды."
"Казалось, что после того, как я помог сыну Иззатуллы, что-то изменилось. Старик стал относиться холоднее, нас буквально завалили тяжелой работой. По его словам, утром и вечером нужно было приходить и проверять пострадавшего.
Наверное, у старика появились на меня какие-то планы и меня это совершенно не радовало.
Во второй день нам пришлось добывать камни. С севера поднялся пронизывающий ветер, было холодно, поэтому неподалеку разожгли костер, который топили тем самым хламом, что доставали из разбитых строений. Душманы грелись сами и иногда давали погреться нам. Попадались деревянные старые балки, тонкие, полусгнившие бревна. Все, что могло пригодиться, стаскивалось в отдельную кучу, а мусор просто жгли.
Мы работали с утра до ночи, заканчивая примерно в восемь вечера. Тогда же у душманов был вечерний намаз, а после ужин. Потом сон, а в шесть утра все начиналось сначала. Во время разбора очередного сарая, я нашел лезвие сломанного ножа. Оно было тупое, но если попытаться его заточить, то в дальнейшем им можно воспользоваться.
В общем, половину ночи я не спал, точил лезвие. Ведь именно им я намеревался перерезать резину, на пластах которой и крепилась деревянная решетка. Резина была толстой, от старых автомобильных покрышек.
Перерезать ее достаточно сложно, а вот перепилить — куда реальнее. Чтобы надзиратель сверху не слышал шума трения лезвия о камни, я накрыл его бушлатом. В целом, нормально, но приходилось постоянно бдить и прислушиваться.
Еще нам нужна была карта.
Ее я заприметил в доме у Иззатуллы. В той же комнате, где лежал душман со сломанной ногой, имелся шкаф. В нем было много хлама, среди которого я разглядел командирский планшет.
