Егерь императрицы. Русский маятник

 – Почто отходим, братцы?

Уже утром, когда рассвело, по ротам разлетелась весть: неприятель ожидал нашего приступа и сопротивлялся отчаянно, пехотинцы-воронежцы смогли залезть на стену по лестницам, но потеряли при этом всех своих командиров и потом отошли.

– Через четыре дня, господа, будет новый штурм, – оповестил собравшихся у штабного шатра командиров Булгаков. – Взять крепость с ходу нашим войскам не удалось, приступаем к правильной осаде. Шесть наших орудий расставляем на удалении в полверсты и начинаем вести огонь по крепости.

– Ваше превосходительство, полевыми шестифунтовыми брешь точно не пробить, – заявил майор-артиллерист. – Тут нужны полупудовые или хотя бы даже четверть пудовые единороги.

– Да знаю я. – Булгаков сморщился в досаде. – Но сказано было вести непрерывный огонь всей имеющейся артиллерией. Вы, майор, хотя бы зубцы на крепостной стене сбейте, и чтобы ханские орудия с нашей стороны замолчали. Алексей Петрович, твои егеря в помощь артиллеристам, у тебя штуцеров в полку много, вот и бейте ханских, как охотники тетеревов, не дайте им на стенах себя спокойно чувствовать.

– Слушаюсь, Алексей Сергеевич. Сегодня же начнём охоту."

"Четыре дня гремела канонада. Восьмого мая был предпринят второй штурм с северной стороны города. Гренадеры Воронежского полка смогли забраться на стену, а далее они прорвались в одну из больших башен. Воины хана отчаянно сопротивлялись, заблокировав все проходы с захваченного русскими участка. Разобрав настил из досок сверху, гренадеры ворвались внутрь башни и перекололи штыками всех её защитников.

После этого на захваченный участок стены были подняты пушки, которые повели сверху обстрел города. Двухдневная бомбардировка принесла свои плоды. На внутренней стене подняли белое знамя, а вскоре через пробитую брешь вышел мулла. Он пообещал склонить Шейх-Али-хана к сдаче, если защитникам сохранят жизнь, свободу и имущество.

Зубов распорядился прекратить бомбардировку с тем условием, что ключи от города принесут через два часа.

В назначенное время распахнулись главные крепостные ворота, и показалась процессия, состоявшая из священнослужителей и беков. Впереди всех медленно шёл седой сгорбленный старец с серебряным блюдом в руках, на котором лежали ключи. За ним следом брёл дербентский хан, на его шее в знак покорности висела сабля.

– Любят на Востоке театральность, – рассказывал Алексею присутствовавший на церемонии полковник Раевский.