Егерь

Всё же маньячные наклонности ко мне не вернулись, я хоть и хорошо так потрудился над «душителем», но удовольствия от этого не испытал, скорее удовлетворение от хорошо проделанной работы. Но никакого заряда бодрости. Похоже, я действительно излечился от этого психологического недуга. Такое вообще бывает без лечения в психушках? Хм, может, это из-за попадания в новое тело? Всё же странно всё это, убивать я не разучился, никакого внутреннего дискомфорта, а вот мучить маньяков мне уже не доставляло удовольствия.

Нет, охотиться я на них буду, но просто теперь не было смысла в пытках. Раз я не маньяк, охотник на маньяков, то стану чистильщиком. Буду убирать эти язвы с лица человечества. Конечно, они заслужили подобной смерти, вроде того, что пережил Михасевич, но не всегда возможности совпадают с моими желаниями. Так что будем смотреть по ситуации.

В Минск я уже въехал, когда окончательно стемнело, но благополучно добрался до гостиницы. Там персонал спокойно принял рассказ о пробитом колесе и пообещал за ночь починить его в гостиничном гараже, накачать и положить на место.

Так что я вполне благополучно вселился и провёл ночь, а утром направился смотреть достопримечательности. На Минск я два дня отмерил, нужно соответствовать. Да и фото для легенды должны быть, запас фотоплёнки я сделал большой.

На следующее утро, сразу после завтрака – мне даже с собой дали в дорогу, – я выехал в сторону Полтавы. Почти двое суток ехал, ночуя в гостиницах, и прибыл в Полтаву поздно вечером, хотя должен был прибыть утром.

На вопрос администратора гостиницы о причинах опоздания, сказал, что на весь день остановился у одного живописного озера, купался там, даже пару фото сделал.

На самом деле я заезжал в Днепропетровск. Да-да, я и там привёл приговор в исполнение, но уж в этот раз с маньяком произошёл несчастный случай: выходил из своего дома, споткнулся, вывернув камень на тропинке, и насадился подбородком на кол забора.

Он ещё жив был, когда его нашли, когда «скорая» приехала, но скончался на пути в больницу. Бывает и такое. Тот пытался что-то сказать, всё косился в мою сторону – я в толпе стоял – полными ужаса глазами, когда его несли на носилках, но потом силы оставили его, а позже он умер. Я сопровождал стороной «скорую», так что когда выносили труп, накрытый простынёй, всё понял. Да и не было шансов спасти его.