Егерь

Не знаю своего мира, или просто схожего, но всё тут шло в точности так же, как и в истории моего прошлого. Тело умирало, и я своим вселением дал возможность ему жить. Душа этого парня умерла, и я занял его место не только в теле, но и в жизни. Я знаю, как будет существовать Советский Союз и как его развалят те вредители, что сидят в зале, и их помощники. Ведь именно с них всё началось. Честно говорю, я вырос именно на демократии и особо за развал Союза не переживал, и тогда плевать я на него хотел. Потом жил тут и анализировал всё, что видел.

Заметив, что страну уже начали толкать в пропасть и никто этому не препятствует, я решил действовать. Машеров мне был известен тем, что именно он всеми историками современности считался идеальным кандидатом на замещение Брежнева на его посту. Всеми историками, прошу отметить. Можно посмотреть на одну процветающую Белоруссию, чтобы понять, что он крепкий хозяйственник, но к сожалению, он был ликвидирован. Пётр Миронович, я понимаю, что подставил вас крепко, и несмотря на то что вы выйдете отсюда живым, пост Брежнева вам не занять никогда, но хотя бы приложите все усилия к тому, чтобы не допустить развала Союза. Вот тут офицерская тетрадь, там все мои воспоминания по этой теме, включая фамилии тех, кто к этому руку приложил. Память у меня хорошая, так что действительно всех, кто был известен. А они ведь не прятались и гордились этим, ругая Сталина, Хрущёва и Брежнева, выливая на них целые помои и называя Союз «империей зла». Так что всё в ваших руках. Прошу… Выведите его. "

"Машеров, к которому я подошёл, забрал тетрадь и замер, пристально меня разглядывая, после чего сказал:

– Я не брошу своих товарищей.

Молниеносный хук в солнечное сплетение от меня, и тот, согнувшись, валится на пол, а один из наёмников после моего знака ухватил его за шиворот и потащил к выходу.

– Если я что-то говорю, советую это выполнять, – сказал я и хмуро обвёл зал взглядом, после чего вернулся к трибуне. – Ну, что, зачитать списки тех, кто будет отпущен? Чувствую ведь, что многие из вас гадят жидким, ожидая свободу или приговор… Так что, сказать, у кого будет дополнительный шанс?.

.

Мой спич и, можно сказать, невербальный посыл сделал своё дело, заложники заволновались. Те, что сидели на сцене вокруг Брежнева, старались сохранить лицо. Они ещё на что-то надеялись, а вот те, что были в зале, начали понимать, живыми они могут и не выйти, а тут какой-никакой, а шанс. Упустить его, ага, как же. Так что слушали меня со всем вниманием.