Но на этот раз она была высоко, начиналась на уровне моих глаз.
Через неё я смог заметить движение внутри. Замер, прищурился и увидел в темноте жёлтые глаза. Они смотрели прямо на меня, неподвижные, но полные силы, будто зверь знал, что я здесь, и оценивал меня. По спине пробежали мурашки от какого-то странного волнения. Ощущение, которое я раньше не испытывал. Что это за чувство?
Эти глаза были не просто звериными — в них была глубина, словно кошка пыталась понять, кто я такой и что мне нужно.
Стоп-стоп-стоп, что это такое⁈
Я ощутил, как татуировки на запястьях начали гореть.
— СССсссссс, — тихое шипение сорвалось с моих губ.
Тёплое, глубокое, почти живое, чувство — будто кто-то разжёг внутри меня огонь.
Посмотрел на руки, и красные, как свежая кровь, узоры, запульсировали ярче. Я чувствовал, как сила течёт по венам, горячая, бурлящая, но… неполная. Она была, как река, которая только начинает разливаться, но ещё не может снести всё на своём пути. Стиснул кулаки, ощущая, как кожа натянулась на костяшках…
Внезапное ясное знание сформировалось в голове — эта кошка мне не по зубам.
Не сейчас.
Сила татуировок была реальной, я чувствовал её, как ток, бегущий по проводам. Но её было слишком мало, чтобы подчинить такого зверя. Это как пытаться удержать бурю в ладонях — она просто вырвется и раздавит тебя.
Отступил от щели, чувствуя, как сердце колотится быстрее.
— Чёрт, этот зверь слишком серьёзен. Я не готов.
Но мысль о том, чтобы приручить её, не отпускала. Если смогу… если найду способ… Это изменит всё.
Барут, конечно, вряд ли будет доволен, но он ведь сам не справился с ней. Он вообще должен будет радоваться, если я возьму её под контроль. И вряд ли кто-то осмелится убить прирученного зверя Зверолова. В памяти Макса ясно значилось — трогать чьих-то зверей запрещено. По крайней мере официально…
Я покачал головой — нет, сейчас рано думать о том, чтобы обуздать кошку.
Поэтому отошёл от мастерской, вытирая пот со лба рукавом. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровый цвет, и воздух стал прохладнее, но всё ещё пах травой и речной сыростью.
Ноги гудели, спина ныла, а руки дрожали после всей этой возни. В голове крутилась мысль: хватит на сегодня. Если хочу завтра продолжить — разобраться с кошкой, горностаем, кодексом, — надо отдохнуть. Будь я собой, даже не заметил бы этой нагрузки, но это тело не привыкло к такому труду.
Каждый шаг отдавался в мышцах, словно я весь день ворочал брёвна.
