Покачал головой и усмехнулся, вытирая испарину тыльной стороной ладони:
— Ну и ну.
Хорошо, она перекусила и попила, а мне нужно заняться своими делами. И для этого нужно закончить ловушку.
Прошёл в сарай, где вчера оставил её и уселся перед ней прямо на пол.
— Так, что тут у нас… — сказал хрипло и взял стебли «крапивы», как назвал неизвестную траву про себя. Сразу попробовал завязать ими собранные вчера прутья в квадрат. Узлы выходили неровными, стебли скользили, и каркас получался шатким. Я нахмурился, разглядывая своё творение.
— Это не клетка, а хлам, — буркнул, развязывая узлы. — Надо крепче.
Попробовал другой способ — сложил прутья крест-накрест, как решётку, и обвязал их стеблями, затягивая узлы посильнее. Серп пригодился, чтобы подрезать концы стеблей, но лезвие было неудобным для мелкой работы, и я пару раз чуть не порвал «верёвку».
Каркас вышел грубым, но крепким, размером с небольшую корзину — достаточно, чтобы горностай пролез.
Дверца.
Я сложил ещё несколько прутьев в прямоугольник, обвязав их стеблями.
Крепить её было нечем — ни петель, ни проволоки. Я подумал о коре ивы, но она рвалась, когда я вчера пробовал её срезать.
— Ладно, без петель, — пробормотал под нос. — Дверца просто упадёт."
"Пусть падает сверху вниз, как гильотина. Вырезал серпом два прута подлиннее, закрепил их по бокам проёма, чтобы дверца скользила между ними. Стебли заменили верёвки — я подвесил дверцу, привязав её к верхнему пруту.
Этот труд, пусть слегка и непривычный, приносил удовольствие — я занимался любимым делом.
Да, приходится проявлять фантазию, не имея всего нужного под рукой, но это даже любопытнее. Сработает ли?
Теперь механизм.
Горностай должен задеть что-то внутри, чтобы дверца упала. Я нашёл у речки плоский камень ещё вчера — он был тяжёлый, но подъёмный. Привязал его к стеблям травы, подвесив над каркасом. Идея была простой: зверь заденет натянутый стебель внутри, камень упадёт, потянет «верёвку», и дверца захлопнется.
— Так-с, проверим, — сказал и потянул за стебель пальцем.
Камень упал, но дверца застряла на полпути — прутья были неровными, цеплялись. Я нахмурился и громко выдохнул.
— Не то, — сказал, потирая виски. — Надо выровнять.
Подрезал серпом края прутьев, стараясь сделать их гладкими. Лезвие скользило, и я чуть не порезал палец. Пот стёк в глаза, жжение заставило зажмуриться. Вытер лицо рукавом и продолжил. Наконец, прутья стали ровнее. Снова проверил механизм — на этот раз дверца упала быстрее, но не до конца.
