Но переворот не удался, и визирь получил отставку.
* * *
Очаровательные сцены на рельефах храма в Мединет Абу изображают Рамсеса III в гареме, окруженного наложницами, на которых всей-то одежды — только сандалии да ожерелья. Многие женщины гарема были чужеземными царевнами, присланными в Египет в залог дружбы. Гарем эпохи фараонов ничуть не напоминал темницу. Скорее это государственная организация, имеющая значительный бюджет и управляемая специальными писцами.
Именно в этом с виду мирном месте, предназначенном для утех, в конце царствования Рамсеса III созрел заговор, целью которого было свержение царя[137].
Документ, который рассказывает о «гаремном заговоре», очень странен. Этот великолепный папирус хранится в музее Турина. Повествование ведется от лица Рамсеса III, он сам объясняет, что произошло. Дело оказалось таким темным и запутанным, что царь не поручил его обычному суду, а для тщательного расследования приказал нескольким приближенным составить специальную юрисдикцию. Оказалось, что близкие царя намеревались свергнуть его и, вероятно, даже убить.
Заговор родился в гареме. Одна из женщин вовлекла в него своего брата, командующего войсками в стране Куш. Он должен был послужить главной пружиной интриги и предоставить соучастникам военные силы, чтобы довести их план до конца. Гарем, о котором идет речь, был не столичным гаремом, а сопровождающим царя при переездах. Заговорщики широко применяли черную магию: изготовились фигурки из воска, на которых надписывали текст, предназначенный для наведения порчи на царя.
Душой козней была, несомненно, одна из жен фараона, озлобленная тем, что не увидит своего сына на троне, и пытавшаяся добыть для него власть такими гнусными средствами."
"Злоумышленники не сумели сохранить тяжкую тайну: поползли слухи. Царя предупредили, и он приказал арестовать подозреваемых. Находят около тридцати замешанных в заговоре и разделяют их на пять групп в зависимости от тяжести вины. Рамсес III требует: «Пусть преступление, в котором они виновны падет на их головы».
Дав полную власть назначенным им судьям, царь велит им быть беспристрастными. Фараон не должен быть ни слишком суровым, ни несправедливым. Жестоко раненный предательством в собственной семье, которой он полностью доверял, царь ничего не хочет знать о приговорах.
Процесс был сложным. Обвиняемые выступали не под своими именами, а под прозвищами вроде «Ра его ненавидит» или «Этот слепой слуга». А ведь для египтянина имя — это живое существо.
