Часто бывает, что ломается застежка, от этого браслет падает и разбивается. Для нас эта функция тоже оказалась полезной."
"Я перестала дергать браслет, понимая бесполезность своих действий, и потому просто взлохматила волосы, отказываясь принимать очевидное.
— Я не хочу от тебя подарков и не хочу быть с тобой, — тихо произнесла.
Но много времени Кирилл не дал, чтобы опомниться, резко встал с кресла, словно подгоняемый эмоциями. Всего в несколько движений снял кожаную куртку и швырнул ее на кресло, а после это направился ко мне, приковав внимание к себе.
В его движениях появилась агрессивность. Явный дикий настрой.
Я машинально начала отходить по ковру назад, плохо соображая куда идти или бежать. Да и был ли смысл, ведь куда от него сбежишь? Из-под земли достанет.
— Ты можешь при мне держать свой член в брюках? — почти на выдохе поинтересовалась.
В этот же момент Черный максимально приблизился, а я уперлась в стену спиной и стояла без дыхания с опаской пошевелиться. Кирилл чуть наклонил голову, разглядывая меня в упор, а руки поставил на стену по обе стороны от моего тела.
Взял меня за подбородок, при этом внимательно приглядевшись к моим приоткрытым губам, должно быть до сих пор блестевшим от нашей общей слюны с прошлого поцелуя.
— Я хочу тебя, — вместо того, чтобы поцеловать в губы, Черный отогнул волосы с моего плеча и оголил шею. Его поцелуй за ухом оказался очень горячим. Ненормальным и необузданным, таким же, как он сам. — А ты все время бежишь от меня. Надоело уже...Разве Ника трусиха?
От переизбытка эмоций еще чуть-чуть, и я бы сошла с ума.
Это невыносимо. И прежде чем плавными поцелуями с шеи Черный добрался до моих губ, я горячо прошептала, почти шепотом:
— Убирайся, Кирилл. Уходи. Не подходи ко мне больше. Я достаточно хлебнула с тобой грязи.
Его губы, которые уже хотели поцеловать, после сказанных слов резко остановились. А я, не желая смотреть на внимательные карие глаза, которые сейчас полыхали злостью и плохо контролируемой агрессией, увела взгляд в сторону.
— Хорошо.
Уйду только на этот раз.
Он опять создал видимость того, что делает одолжение, но я проглотила очередное желание высказаться, слишком обрадованная его решением уйти. Продолжая стоять возле стены, я наблюдала за тем, как Кирилл явно возбужденный, взвинченный, раздраженный случившимся между нами, резким движением забрал куртку и, на ходу надев ее, ушел из квартиры.
Остаток вечера я провела, сидя на диване, прижав колени к груди и покачиваясь перед экраном телевизора.
