— Говори, как сильно хочешь меня! — он начал слизывать капли дождя с моей шеи и верха груди, не закрытого топиком.
Я никак не могла заставить себя говорить, а от яркого света над головой слепило глаза и приходилось прикрывать веки. Да и от прикосновений Кирилла кожу начинало странно покалывать и жечь. Эти ощущения отвлекали, отдаваясь сильными мурашками и непонятной пульсацией от того, как Кирилл нависал надо мной, но я ничем не выказала то, что творилось у меня внутри, продолжая стоять с закрытыми глазами.
— Кирилл…эээ… — это все, что удалось произнести.
Мне с трудом удалось внешне не отреагировать на то, как он стянул верх мокрого топика, оголяя белый влажный лифчик. На секунду приоткрыв глаза, я проигнорировала то, как официант, проходивший мимо посмотрел на мою грудь, но тут же обжегшись, отвернулся, поторопившись оставить нас наедине.
А Кирилла мало интересовали люди вокруг. Сейчас он был полностью занят мной. Соединил наши ладони в замок и, поставил на стену рядом с моей головой, после чего начал облизывать шершавым языком грудь, которую высвободил из лифчика для откровенных ласк.
От его теплого дыхания на мокрой коже волоски вставали дыбом и сердце забилось учащенно, против моей воли пропуская по телу разряды тока, но я и этого не выказала. Лишь до боли прикусила нижнюю губу.
Я так и не ответила на его приказ, поэтому вскоре Кирилл сделал свой вывод:
— Ааа. Нет. Ника меня не хочет. Да, Никки?
В тот же момент резко сцепил зубы на соске, на что тело прострелило от боли.
Колени подогнулись, поэтому Черному пришлось поддержать меня за талию, чтобы я не упала на пол.
Укусом он наказал за равнодушие и черствость. Не получив от меня искренних заверений в чувствах, Кириллу наскучило, он медленно разжал наши соединенные руки и перестал поддерживать, а затем направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
Без поддержки мое тело вновь налилось тяжестью, отчего я беспомощно привалилась лопатками к стене и аккуратно поправила одежду.
Я должна была спасти Пашу. Должна. Мне казалось, что я находилась где-то на самом дне, в котором меня засасывало в пучину, но только не одну — за собой я тянула Пашу, который был добр. Заботлив, аккуратен. Я ему обязана своим излечением, поэтому, не задумываясь, выкрикнула:
— Я... Я хочу тебя! Слышишь, Кирилл? Хочу тебя!
Эхо несколько раз повторило мое признание и еще долго не замолкало.
