До меня неожиданно снизошло простое понимание, что парень больше ничего не делал — одежду не снимал, под плащ не лез, да, и голос его становился грубее, что подсказало — незнакомец сам не рад нашей встрече. Тогда же я перестала выть в руку, тайно понадеявшись, что это ограбление, а не изнасилование.
— Закончила скулить? — раздраженно спросил в очередной раз парень. Я очень осторожно кивнула на заданный вопрос, ощущая, как давление ладони на рот немного ослабло, будто незнакомец готовился отпустить. — Заняться мне больше нечем, как только насиловать тебя.
В зеркало себя видела, четырехглазая?"
"То, что он сказал о моей внешности немного успокоило и дало надежду на положительный исход событий. Я не очень-то нравилась мальчишкам — вечно называли очкариком из-за плохого зрения, к тому же, мама всегда в школу заплетала косу, как в первом классе, и заставляла ходить в форме, которую, вообще, требовалось обязательно надевать только по праздникам.
Но при данных обстоятельствах некрасивая внешность сыграла мне на руку.
Парень тем временем продолжал шептать мне на ухо:
— Просто меня ищет парочка бессмертных идиотов, желающих поквитаться. Правда, их очень много и не хотелось бы сегодня драться, поэтому будь тихая, как мышка, — шепнул. На что от его проникновенного шепота волоски на шее встали дыбом. Но, стараясь не выказать страха, я лишь послушно кивнула, подтверждая, что поддерживаю с ним диалог. — Сейчас я медленно уберу руку и если ты закричишь, то обещаю тебе будет — пиздец. Один! Два! Три! Только не кричи…
Он очень медленно отнял обе руки, тем самым позволив мне тут же выйти из его объятий.
Но едва мы переглянулись с маской Крика и пустыми черными глазница, как я предприняла попытку бегства. Резко дернулась в направлении света, но парень вновь дернул меня за косу. Правда, теперь уже я не отстала и ударила его корзинкой по голове, на что незнакомец взревел что-то нечленораздельное, похожее на мат и посыпал оскорбления в сторону малявки-очкарика.
Когда ему надоело отбиваться от корзинки, он поднял меня за талию высоко вверх, так словно я пушинка и теперь я не могла дотянуться корзинкой до его головы или плеча, а затем вещь и вовсе упала на землю.
Некоторое время парень продолжал меня держать на вытянутых руках, пока я бултыхала ногами в воздухе и пыталась вырваться.
— Какая же ты тяжелая. Успокойся! Я сказал — успокойся. Я не причиню тебе вреда, но и отпустить не могу. За мной хвост, а ты можешь рассказать, где меня видела.
