Немного позже обнаглев, я привязала руку Кирилла ремнем к кровати, а сама села ему на живот и наклонилась над пленником, ощущая некую долю власти. Эта власть возбуждала. Теперь я решала, когда сяду на член, а не Черный, когда войдет в меня. Кирилл уже несколько раз повторил, чтобы я села на него, но я лишь целовала его губы и легонько прислонялась самым интимным местом к головке члена. Немного насаживалась на нее, но тут же ускользала. Забавно было дразнить его и себя. Изнывать от желания соединиться.
— Давай уже. Оседлай его. Не скрывай, как жаждешь сесть на него, — дернул свою плененную руку, чтобы жестко насадить мои бедра на член, но ремень не позволил ему совершить желаемое, поэтому он лишь чертыхнулся и велел. — Садись.
После этого, конечно, оседлала ЕГО. От оглушительного оргазма, сотрясшего мое тело, в тот момент я окончательно потерялась в мыслях и ощущениях. Мы еще долгое время любовно мучили друг друга. Почти до потери сознания.
Мое возбуждение стихло лишь после того как увидела, что пластырь и бинт на зашитой ране Кирилла пропитался кровью и только тогда мне, видимо, стало совестно и я прекратила приставать к парню.
Вскоре забылась крепким сном. Уже во сне отчетливо всплыли слова Стаса:
«Не волнуйся, из-за наркотического опьянения ты потом не вспомнишь ничего из того, что было».
Глава 35
Мое пробуждение было очень вялым, поскольку сонливость все еще стойко одолевала сознание и, пытаясь открыть глаза, я ощущала тяжесть, словно веки налились свинцом.
Но, даже сквозь плотную дымку сна, я чувствовала какую-то странность и поэтому все же пыталась проснуться.
Из-за яркого света, сразу почти ничего не видела, но, продолжая щуриться и часто моргать, прислушалась к собственным ощущениям. Под ухом ровно билось чье-то сердце, а это подсказывало, что я прижималась обнаженным телом к парню и использовала его грудь в качестве теплой подушки. Левой ладонью я прикасалась к теплой коже чуть ниже его ребер, а в ответ крепкая рука этого парня, оставленная на моем обнаженном бедре, собственнически прижимала мое тело к себе.
Такие вещи для меня непривычны, ведь, преимущественно, я спала одна и в одежде. После того, как до меня постепенно дошло осознание этих вещей, сон начал отступать и в тело вернулись более сильные ощущения. Первой хлынула запредельная слабость, из-за которой я не могла сдвинуться или хотя бы избавиться от руки на бедре.
