Ты куришь вместо того, чтобы уделять мне внимание» — изобразила наигранную обидчивость."
"«Если ты будешь со мной, то придется бросить курить. У меня просто не будет время курить, будут дела поинтереснее, — с этими словами он подхватил меня на руки и усадил на подоконник. Коленкой раздвинул ноги и встал между ними, после чего своими губами накрыл мои. Целовал долго и мучительно. До бешенных мурашек и трепета во всем теле. А потом вошел в меня, но на этот раз брал неторопливо, будто истязая и давая полностью ощутить каждое движение его члена во мне.
Тогда мы находились в точно таком же положении, как и сейчас. То есть, и тогда и сейчас я сидела на возвышении, а Кирилл стоял между моих раздвинутых ног. И под действием этого воспоминания я вновь пережила те эмоции и ощущения. И сейчас вспомнила, как этим утром отвергнутый мною Кирилл взял сигареты и пошел курить на улицу. Хотя той ночью, он, как и обещал, больше не выкурил ни одной. Да и почти не отходил от меня.
На душе стало обжигающе тоскливо. Той ночью все представало так ясно — были лишь я и он.
А сейчас голова разрывалась от того, что я вообще ничего не понимала — помимо меня и Кирилла была Марго и еще сотня противоречий. Сейчас я более здраво размышляла, вот только, именно ночью мне было по-настоящему хорошо. И я говорю не про оргазмы, а про душевное спокойствие.
— Ты, как напуганная маленькая девочка. Чего боишься? Меня? — голос Кирилла вывел меня из размышлений.
Я все же подняла на него глаза. Шумно выдохнула и на эмоциях схватила края его куртки около воротника, после чего попыталась встряхнуть Кирилла, но, наоборот, качнулась сама.
— Я тебя совершенно точно не боюсь. Ты меня раздражаешь и твоя Марго меня еще больше бесит.
— Да при чем тут Марго? — раздраженно переспросил Кирилл. — Почему ты постоянно упоминаешь ее? Неужели ревнуешь?
— Да, черт возьми, я ревную! — эти слова слетели с моих губ, прежде чем я смогла их остановить.
У него в глазах мелькнуло что-то отдаленно напоминающее неверие, смешанное с удивлением, и еще несколько долгих секунд Кирилл продолжал вглядываться в мои глаза, после чего, видно поняв, что я не вру, произнес:
— Ревнуешь? Хорошо.
Теперь хотя бы чувствуешь одну сотую долю моих эмоций.
Его пальцы вплелись в мои волосы на затылке и сжали их, причиняя легкую, но приятную боль, от которой по телу прошла волна предвкушения и вот уже в следующий момент губы Кирилла накрыли мои. Сколько же жажды было в этом поцелуе. Такой неистовой и всепоглощающей.
