Мы с Юлей стали вместе ходить на теннис и после тренировок шли к ней смотреть сериалы. То есть, мимо автомастерской мы стали проходить в одно и тоже время и уже вскоре я стала замечать, что тот парень в этот промежуток выходил курить на улицу. Каждый день я проходила всего лишь в метре от него. Чувствовала запах горького дыма и все такой же пристальный, тяжелый взгляд. Уже тогда у меня по коже бежали мурашки от этого человека.
Я знала, что он много работал, ведь даже проходя мимо автомастерской поздно вечером, всегда видела парня за работой.
Испачканный в мазуте, с щетиной и в растянутой, рабочей одежде. Правда, харизматичный.
Он быстро нашел общий язык со старшими ребятами из нашего района и благодаря слухам я узнала, что называли его Черным и так же от знакомых услышала, что этот человек интересовался мной. Правда, тогда я еще не знала, что «интересовался» это очень и очень слабо сказано."
"Но сейчас, в ходе разговора с Юлей, я вместе с ней опять пыталась собраться с мыслями и понять, как тот парень из автомастерской, с которым мы познакомились в селе, в итоге мог оказаться сыном миллиардера из столицы? Я специально уехала из родного места, чтобы в столице начать нормальную жизнь, а прошлое нашло меня и тут.
— Ника, ты ничего не путаешь? — спросила Юля, а я отрицательно покачала головой и потерла лицо ладонью:
— Нет, это точно он, — сказала с полной уверенностью.
— И ты в своем Стасе не увидела внешность Черного? — скептически хмыкнула подруга в трубку.
Черт возьми, да, это казалось странным, но я правда не узнала его. Недоверие подруги начало раздражать. Мы ведь столько пережили вместе — она приходила ко мне в больницу, когда я сильно поранилась, при попытке убежать от Кирилла. Она же помогала скрываться от Черного и я бы сейчас не стала так глупо шутить.
Поэтому от волнения и легкого раздражения от осознания того, что моя близкая подруга мне не верила, я вспылила:
— Да, Юля, не узнала. Сколько я могу объяснять!? Понимаешь…Черный совсем другой и Стас другой.
Черный, помнишь, часто ходил в толстовках с капюшоном, вечно измазанный в мазуте, стриженный очень коротко, у него не было татуировки на плече, у него голос сейчас более грубый, жесткий, и он был раза в два тоньше и значительно ниже, чем сейчас. Ну, сколько ему было? Восемнадцать? А сейчас двадцать два. Да поставь сейчас передо мной того Кирилла и этого, я не смогу найти сходства.
