Представляешь, я переписывала сочинение, а не спала с ним, — ответила все так же тускло. Все эмоции перегорели в тот момент, когда Кирилл меня брал как грубое, неотесанное животное. Внутри остался лишь гнев, но пока что за пределы моей головы он не уходил, из-за чего внешне я все так же казалась разбитой и опустошенной.
Кирилл выругался, растрепал волосы на затылке, после чего притянул меня за талию к себе.
— Вставай. Я отведу тебя в ванную, — сказал он. Парень все еще выглядел обескураженным. Он меня поднял с пола и понес наверх.
Я не вырывалась и молчала. Не отвечала даже на слова Кирилла, который внезапно решил поинтересоваться, не больно ли мне.
Закопавшись в себе, я лишь отрывками запомнила, как Кирилл посадил меня в ванную, а сам куда-то ушел.
До этого коротко приказал:
— Оставайся здесь и не смей больше сбегать от меня.
Несмотря на угрозу, ждать его я не собиралась. Быстро помылась, взяла свою одежду, на ходу ее надела и, спустившись по той лестнице, на которой все произошло, вышла на улицу.
Куда идти я не знала, но очень хотела убраться подальше от этого дома и Кирилла.
Глава 23
Тело перестало меня слушаться и, пока я бежала по улице, постоянно спотыкалась. Даже несколько раз упала на землю, слегка стесывая кожу на коленках и ладонях, но на боль никакого внимания не обращала. Просто бежала вперед. Все равно куда. Главное, подальше от того дома и Кирилла.
Перед глазами мелькали знакомые улочки и поросшие высокой травой проулки. Я даже не успела понять, в какой момент оказалась в другом конце села, но, глядя на черную воду пруда перед которым теперь стояла, опустилась на землю, больше не в силах стоять на ногах.
Силы полностью покинули тело и дыхание сбилось. Я легла на траву и невидящим взглядом посмотрела на звездное небо. Постепенно эмоциональное опустошение, спровоцированное шоковым состоянием, уходило и вместо него пришел жгучий гнев. Сначала он казался мне невнятными вспышками, но, стоило подумать о Чернове старшем, как гнев тут же распалялся и начинал жечь.
Как же сильно я злилась на Кирилла и ненавидела его за то, что он сделал.
— Сволочь… — сорвалось с моих губ гневное и прерывистое.
Мысленно я проклинала его, ощущая, как сознание начинало гореть от этой ярости. Гневом я дышала и им задыхалась. Сжимала ладони в кулаки, до побелевших костяшек и до крови кусала губы. Громко кричала ругательства и кидала в пруд камни, слыша, как в полной темноте вода расплескивалась.
