Некоторое время он молча сверлил меня взглядом, продолжая сжимать между пальцев тлеющую сигарету. В этот момент он казался очень напряженным и внутренне разъяренным. Правда, кажется, эта злость была направлена не на меня.
— Ты уверена? — спросил он спустя несколько долгих секунд.
Я ничего не сказала, лишь в очередной раз показательно фыркнула, продолжая стоять к Кириллу спиной, а сам парень зло что-то прошептал. Правда, из всех его слов я расслышала только «Марго», но и это было не точно.
Его слова показались мне странными.
Парень отрицал то, что именно он переслал фотографию, хотя для него это было чем-то бессмысленным. Навряд, Кирилл стал бы скрывать этот свой поступок и, пытаясь разобраться в этой ситуации, я предположила, что, может, фотография оказалась на телефоне Марго без ведома самого Кирилла. Хотя, что это меняло? Сама эта ситуация возникла потому, что Чернов старший тогда сфотографировал меня.
Между нами возникло стойкое молчание, которое ни я ни он долгое время не нарушали, будто мысленно договорившись о перемирие.
Напряжение между нами можно было физически ощутить покалыванием на коже, вскоре наступил его пик и Кирилл первым заговорил, чтобы разрядить обстановку:
— Возьми мою куртку. Прекрати строить из себя обиженную маленькую девочку!
После падения с горы на капроновых колготках образовались большие дыры, колени, покрасневшие от мороза разбиты до крови, а юбка и водолазка — мокрые от попавшего под пуховик снега.
Кирилл наоборот, словно не замечал дикого холода, от которого меня затрясло и в противовес мне сидел на диване совершенно расслаблено в одной рубахе. Единственное, что он делал кроме того, что курил — это наблюдал за моей спиной. Я чувствовала его взгляд на лопатках.
Все же после некоторой внутренней борьбы с собой, я пришла к мысли, что надо перестать играть в гордость и воспользоваться помощью, если не хотела получить воспаление легких. Мое тело сильно дрожало от холода и в особенности от мокрой одежды.
— Так это не ты отправил фотографию Марго? — решила все же уточнить.
— Нет, — короткий ответ. Никаких оправданий или объяснений.
— Прям удивительно. Неужели ты плохой не на все сто процентов, а лишь на девяносто девять? — я вновь не смогла сдержать сарказма.
Под пристальным взглядом Кирилла я подошла к дивану, сбросила свой пуховик, а забрала его куртку, чья длина позволила закрыть ноги почти до колен.
