А второй рукой в это время Кирилл занялся молнией на куртке, которую медленно раскрывал, желая снять с меня лишнюю одежду. Я в панике забилась в его руках, препятствуя своему раздеванию.
— Больше не смей поднимать на меня руку, мне это не нравится, — а после некоторого молчания и едва молния на куртке до конца разъехалась, он вновь заговорил с некоей хрипотцой в голосе. Очень тихо, но от этого не менее страшно. В голосе не было сомнений, а лишь стальная решимость, которую ничем не пробить. — Я хочу тебя трахнуть. Попробовать тебя хочу.
Мне интересно отчего же мужчины теряют рядом с тобой голову. Что этот твой сосед из деревни, что директор, рискуя своим положением все равно полез в трусы к школьнице. Что теперь мой Стас места себе не находит.
Кирилл полон решимости, судя по тому как его вторая рука обхватила меня за шею и волосы и начала склонять к себе. Мои руки пленены и до боли заведены за спину, и даже моей головой он распоряжался и опасно приближал наши губы. Чтобы не сидеть на его возбужденном члене я могла разве что приподняться на коленях.
. А еще могла орать на Кирилла. Громко и раздраженно от ощущения страха и давления, ведь здесь в глуши леса мне сейчас никто не поможет. Мое тело до сих пор слабое после обморока и немного болит после падения, а Черный — очень сильный и агрессивно настроенный.
— Ты самый последний мужчина на земле, с которым я бы захотела переспать! — грозно заявила в его наглое лицо, которое после громкого заявления почти не изменилось, лишь уголок губ опустился вниз в насмешке.
— Как пафосно-то. Я предлагаю трахнуться, естественно, не бесплатно. Услуга за услугу. Раздвинешь для меня ноги и можешь просить о чем захочешь. Могу помогу тебе с Марго и со слухами… Или ты хочешь еще чего-нибудь? Только ты должна будешь все это отработать, — Кирилл уже настолько низко опустил мою голову к своему лицу, что я почувствовала теплое дыхание на губах.
Внезапно дверь в дом за моей спиной резко открылась и ее грохот заставил меня вздрогнуть, а Кирилла остановиться и замереть за секунду до соединения наших губ в поцелуе.
Затем дверь вновь скрипнула и закрылась, препятствуя попаданию снега внутрь. А судя по шагам стало очевидно — зашел всего лишь один человек."
"Кирилл отпустил мою шею и позволил мне очень медленно, крайне настороженно, по-прежнему сидя на парне, развернуть туловище и посмотреть себе за спину. Где был мой Стас, запорошенный снегом, тяжело дышащий, взъерошенный, словно много времени бежал и беспокойно искал нас.
