Его бывшая слабость

— Муж ее с моим папой нередко в запои уходил. И ей приходилось идти работать чуть ли не сразу после родов.

— Зачем от таких мужей продолжать рожать? — резонно замечает Глеб.

А в моем сознании начинает проясняться что-то нехорошее. Беспокойное такое…

— Что с папой? — подскакиваю я, но Глеб придерживает меня за плечи и укладывает обратно на свои колени.

— С ним все в порядке, — строго говорит он, давая понять, что не позволит мне подняться. — Он в другом вертолете. Летит к Олегу Викторовичу."

"— Вертолет? — Теперь я начинаю понимать, что это за раздражающее тарахтение.

Слышу его мучительный вздох.

— Похоже, они его по голове чем-то приложили. Но не волнуйся, он даже успел в себя прийти, пока мы вертак ждали. Доктор со скорой осмотрел его и сказал, что обычное рассечение. Пара швов — и будет как новенький.

— Тогда зачем к Олегу Викторовичу? — с подозрением спрашиваю я. — Это ведь аж в Москву?

— Я велел, чтобы ему сделали нормальное обследование.

— Так это из-за меня? — Даже как-то неловко. Думаю, вертолет — недешевое удовольствие. А Глеб суетится так, будто речь о его собственном отце.

— Не из-за тебя, — отмахивается муж. — Он теперь мой тесть, если ты не забыла.

— Ты не оформил развод? — спрашиваю я, страшась ответа.

Глеб бережно сгребает меня в охапку, подтягивая ближе. Я чувствую на своем лице его дыхание.

— Я такой дурак, Анют. Теперь всю жизнь буду извиняться за то, что не поверил тебе сразу… — Он утыкается в мой лоб своим.

— Глупости, — смущенно бормочу я. — Мы ведь не так хорошо друг друга знали, чтобы ты поверил мне на слово, закрыв глаза на доказательства. Кто мог предположить, что предателем окажется твоя… — Осекаюсь, понимая, что не хочу ранить его еще больше.

— Да. Моя сестра, — с тяжелым вздохом продолжает за меня Глеб.

— Ты не виноват, — тут же добавляю я. — Каждый человек — сам творец своей судьбы!

— Она моя младшая сестра, Ань.

Я буквально кожей ощущаю как ему больно.

— И ее всосало мое прошлое. Разве я не виноват?

— Нет! — отрезаю уверенно. — Она большая девочка. Ты не можешь всю жизнь нести ответственность за ее поступки.

— Давай замнем эту тему, — предлагает он, но не унимается: — Поступки, может, и ее. А прошлое-то — мое.