Его бывшая слабость

Что ж, последний шанс, Глеб Виталич! Либо сам очнешься, либо ты труп!

Вздергиваю подбородок, глотая слезы, и прячусь за ближайшей дверью. Его комната. Прикрываю глаза, вспоминая ее на ощупь.

Еще слепой обузой в первую неделю в этом доме я не могла придумать, чем бы себя развлечь. Вот и исследовала помещения, пока дома не было ни Ларисы, ни домработницы.

Эта комната сразу показалась мне самой обжитой. Вот только найдя тут одну любопытную вещицу, я ни разу не решилась снова сюда войти. Вплоть до появления Глеба.

Шурша юбками, прохожу вглубь комнаты, обходя кровать. У ее изголовья останавливаюсь, все еще сомневаясь. Однако все же опускаюсь на корточки и вытаскиваю из прикроватной тумбочки пистолет. Может, я ненормальная? Но я не позволю ему так просто предать меня. Папа у меня бывший военный, и хоть какая-то польза от него была. Проверяю обойму, щелкаю предохранителем и выхожу обратно в зал.

У меня прямо-таки чертово дежавю. Правда, раньше я подобными методами разгоняла папиных любовниц.

Так хотелось забыть то время! Стать собой — просто девушкой, которая больше всего на свете мечтала петь. Видимо, не судьба.

На меня никто не обращает внимания. Однако я замечаю, что в мое отсутствие Глеб поостыл к барышням. Сидит в одиночестве на диване, тараня невидящим взглядом стакан в своих руках. Зритель ушел, и шоу стало неактуальным?!

Мерзавец! Ну, я тебе устрою!

В горле собрались слезы, которым я не даю выхода.

Что, муженек, не ожидал, что я вернусь?! Думал, представление окончено? Но оно только начинается! Видел когда-нибудь, с какой скоростью умеют собираться и смываться испуганные шлюхи? Они еще армейской «спичке» фору дадут.

Поднимаю руку к потолку, замечая во взгляде Глеба страх. И спускаю курок. Гремит выстрел. Музыка моментально смолкает.

— Играем в «Облаву», девочки! — кричу я. — Ментов я уже вызвала! Кто успел, тот не сел!

«Вечеринку остепенения» словно сквозняком выдувает из дома.

Глеб неторопливо поднимается с дивана, опуская стакан с янтарной жидкостью на журнальный столик.

— Положи, пока не поранилась, — сдавленно говорит он, выставляя руки перед собой.

— Сильнее, чем ты, меня уже не ранить! — выплевываю я, чувствуя, что мое терпение лопнуло.