Его бывшая слабость

— Значит, так, — начинаю я, — запоминаем, потому что записать у вас возможности нет. И потом рассказываем другим, если удастся-таки выбраться. Первое: в дом Золотова можно приходить только по приглашению самого Золотова! Ясно?

Игнорят, естественно. Ухмыляюсь.

— Что ж, дабы вы уяснили урок номер один, думаю, стоит вам не отходя от кассы провести урок номер два… — Я скалюсь, оценивая относительно уцелевших ублюдков. — Вам понадобится рубашка. И бляшка от ремня, чтобы сломать крышку.

Вижу, что привлечь внимание все же удалось.

— Главное, не разводите панику, это значительно уменьшит ваш запас кислорода. В обычном гробу его хватает примерно на час, — ухмыляюсь я, когда по лицам моих слушателей одновременно с пониманием начинает расползаться ужас.

— Заболотский все равно тебя достанет! — шипит умник.

— Да как же?! — смеюсь я. — Разве не ты сказал, что он велел без моей головы живыми не возвращаться? Моя голова все еще при мне.

— Давай уже к делу! — не выдерживает умник. — Чего ты от нас хочешь?!

— Ничего, — пожимаю плечами.

— Тогда какого хера не пристрелил сразу?! — вклинивается еще один, должно быть, водила. Он тут самый чистенький. Видать, ребята его аккуратненько из машины вытащили.

— Душнилы вы такие, — отмахиваюсь. — Предлагаю же поиграть. Кто выживет, тому и предложу сделку.

— Лучше сразу убивай! — наконец подключается третий из тех, кто еще в сознании.

Слышу, как за моим плечом щелкает дверь, и холодею от мысли, что эти мрази могут увидеть Аню. Почему-то ощущение, что стоит прятать ее от недобрых глаз, не отпускает. Хотя сейчас ребятки абсолютно точно не способны причинить ей вред.

— Договорились! — отзываюсь я и резко дергаю ручку двери, не позволяя Ане выйти. — Ребят, организуйте этим мудозвонам путешествие по ту сторону земли.

Тихонько подпиравшие стенки охранники тут же приходят в движение, словно ожившие титаны, и начинают собирать падаль. Киваю Витьку, подзывая его к себе, когда в комнате постепенно становится пусто.

— Глеб Виталич, ну за что ж вы так с Коляном? Он же свой! — тут же вступается за друга Витя.

— Этот «свой» стоял не шелохнувшись, пока я с этими уродами разбирался, — многозначительно приподнимаю брови я. — А значит, еще окончательно не определился.