Листаю фотографии одну за другой, одну за другой…
– Кхм, Ксения Васильевна, – раздаётся, словно гром среди ясного неба.
Медленно отрываю взгляд от экрана телефона и смотрю на возникшего из ниоткуда мужчину.
Когда он успел появиться передо мной?
Неужели я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила Романовского?
И как долго он смотрит на меня, застывшую посреди холла, словно каменную статую?
– Одинцова-а! – тянет, повышая голос.
Вздрагиваю от неожиданности и выпускаю телефон из рук.
Словно в замедленной съёмке вижу, как мой мобильный летит на пол и падает экраном вниз.
Раздаётся характерный звук удара, моё сердце замирает.
Но не из-за испорченного гаджета.
Оно перестаёт биться на мгновение, когда Романовский наклоняется, чтобы поднять телефон, и прилипает взглядом к экрану.
Боже, пусть мой телефон окажется разбитым.
Глупо, но я искренне этого желаю.
Потому что не хочу, чтобы Романовский увидел наши с Женей свадебные фотографии.
Это ничего не даст. Егор – не Женя. Я уверена в этом. Моё сердце чувствует, что это не мой муж.
И хоть тело по-прежнему неадекватно реагирует на мужчину, я своего мнения не поменяю.
Поэтому не хочу, чтобы босс увидел эти снимки.
Мало ли, что он себе нафантазирует.
– Можно? – протягиваю подрагивающую в воздухе руку, чтобы забрать телефон у Романовского, но он меня будто не слышит.
Буквально пожирает взглядом экран, который едва ли получил несколько незначительных царапин.
Ну как так-то?
Что за закон подлости такой?
– Отдайте, пожалуйста, – предпринимаю очередную безрезультатную попытку достучаться до босса.
Мужчина поднимает на меня пустой взгляд.
Ещё раз смотрит на фото.
О чём он думает?
Даже представить сложно.
Думаю, у Романовского сейчас в голове настоящий шквал вопросов.
И я не уверена, что на все смогу ответить.
– А это что? – спрашивает, наконец, и разворачивает телефон экраном ко мне.
– Егор Михайлович, – начинаю дипломатично. – Я вам всё объясню.
Нет, я не собираюсь оправдываться, ведь не виновата ни в чём.
Но и оставить такое происшествия без объяснений нельзя."
