Его дерзкий трофей

А то, что он вытворял сегодня в дУше своим языком и ртом…я даже сейчас краснею…есть хоть один закоулок моего тела, в который он ещё не успел заглянуть?..

Кажется, уже нет…

Сколько у него вообще было женщин?

Злюсь.

Думаю, что до фига и больше.

Я хочу рычать.

Когда мне было пятнадцать, ему было…господи…ему было ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ!

Мне кажется, у меня прорываются когти, когда я думаю о нём и о…Рыжей Свете…лучше ей не попадаться мне под руку…я серьёзно…

— Положи на место, — бросает Егор, упираясь локтем в водительскую дверь и прикрывая пальцами губы.

Кошусь на него хмуро.

Вся его поза, весь его вид говорит о том, что он очень спокоен и безмятежен.

Машина лавирует из ряда в ряд, как нож сквозь масло, будто на автоуправлении. Она повинуется малейшему крену руля, которым управляет его твёрдая рука.

Потираю лоб и открываю бардачок. Пихаю туда шнур так быстро, как только можно. Глаз всё равно цепляет заветную коробочку. Быстро захлопываю бардачок.

Откидываюсь на сидение и смотрю в окно, за которым плавится асфальт.

Даже в такую жарищу город кишит людьми. Попутно поражаюсь тому, какой плавный ход у этой тачки. Мы будто существуем отдельно от всего, что находится за бортом…

Только он и я…

Снова смотрю на Егора.

Я никогда на него не насмотрюсь…

Хотела бы я выйти за него?

О, мамочки…

О такой возможности я даже подумать не успела!

Выйти замуж в двадцать лет?!

Господи, ДА! Если бы он только спросил…

Диана Благова…

— В бардачке салфетки влажные, — обрывает Егор мои мысли.

Глубоко вздыхаю и опять лезу в ЧЁРТОВ бардачок!

Сдвигаю одним пальцем коробочку, доставая из-под неё упаковку с салфетками. Протягиваю ему, зажав пакет между большим и указательным пальцем. Захлопываю бардачок, пока он забирает у меня её.

Снова откидываюсь на сидении, сложив руки на груди.

Он достаёт одну салфетку и ПРОТИРАЕТ ЕЮ РУЛЬ!

Руль и свои пальцы!

Я не видела, что бы он вляпался в варенье!

Протирает методично, остановившись на светофоре! Использованную салфетку КЛАДЁТ В КАРМАН, а пакет суёт мне под нос!

— Закинь назад.

Вырываю его и с ненавистью открываю бардачок.

Швыряю, как попало, захлопывая крышку.

Делаю глубокий вдох, прося сердито:

— Может, музыку включишь?

Сама я боюсь что-то здесь нажимать. Вдруг у нас закрылки выпустятся или что-то типа того.

— Флешка в бардачке, — удовлетворённо улыбнувшись, сообщает Егор.

Смотрю на него, хлопая глазами.