Онлайн-библиотека книг
Пробираюсь вверх по ступенькам, глядя себе под ноги. Боюсь оступиться и свалиться со своих босоножек.
Войдя в тоннель, всё же оглядываюсь.
Номер двадцать восемь полностью погружён в игру.
Сегодня день хитрых пасов?
Он явно в ударе…наверное ужин в понедельник прошёл на ура.
Утираю одинокую слезинку, и отворачиваюсь, ища в сумке телефон, чтобы купить себе билет на поезд по дороге.
За моей спиной зал взрывается овациями.
Гол.
Сглатываю горечь, ускоряясь.
Выйдя на улицу, вижу мужика в шарфе Сатурна. Спрашиваю, где тут метро.
— Я несовершеннолетняя, — говорю ему сухо.
— Фига се школьницы пошли… — лыбится он.
Морщусь и убредаю прочь.
Сама разберусь.
Блукаю около двадцати минут, используя тормозящий навигатор в телефоне. Но, в конце концов, нахожу заветную букву «М».
Уже в метро я закрываю глаза и тихонько плачу, пристроившись в уголке. Мне звонит Катя, но я не хочу с ней разговаривать. Чего ей ещё от меня нужно?
На вокзале толчея.
Я думаю о том, чем займусь…завтра…
Завтра я проснусь в своей кровати…
В своей жизни…
По щеке бежит слеза.
Утираю нос и лезу в сумку, потому что телефон опять звонит.
Шмыгаю, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки, потому что на дисплее высветилось имя из четырёх букв…
Снова смотрю в телефон, кусая губу и придерживая колотящееся сердце рукой.
Ему что надо, предателю?..
Моя рука начинает дрожать, дыхание сбивается. Снимаю трубку, после секундного столбняка.
— Алло?.. — говорю тонко и тут же откашливаюсь, опуская подбородок и прячась за козырьком бейсболки от своих соседей, которые подпёрли меня с двух сторон.
— Цыплёнок, ты куда делась? — спрашивает непостоянный баскетболист, будто ни в чём не бывало.
Это сбивает меня с толку, поэтому вместо всяких грубостей, я грубо предупреждаю:
— Не называй меня так! Иначе я тебя буду называть… — в поисках соизмеримого оскорбления, призадумываюсь на секунду и выпаливаю — Пирожком!.
— Млин, — тихо смеётся он в трубку, заставляя меня сглотнуть. — Только попробуй так меня назвать.
Закрываю глаза, горько улыбаясь.
— Что ты хочешь?.. — спрашиваю его хрипловато.
— Ты плачешь что ли? — изумляется Егор.
— Нет! — буркаю, давя слёзы.
Его голос — как самый большой раздражитель и успокоитель одновременно.
