Его дерзкий трофей

Но, я не знаю на сколько…я не знаю, что мне делать, но нет вообще никаких шансов, что я просто вернусь в свою жизнь!

Я представляла себе это там, на вокзале…когда думала, что больше его никогда не увижу…это не те чувства, которые я осилила бы во второй раз…

Нет, нет, нет и ещё раз нет!

Ни за что на свете…

Я без него никуда не вернусь…если только…он мне позволит остаться с ним…

— Мам… — всхлипываю я. — Я уже всё решила.

— Дочь! — кричит она. — Чтобы сегодня была дома!

— Нет, — машу я головой, зажмурившись.

Я не ждала, что она меня поймёт, но все равно мне так тяжело…

— Диана, если не приедешь сегодня, приеду я! — угрожает она. — И за волосы тебя оттуда вытащу, поняла меня?!

Она продолжает говорить…

Плачу и кладу трубку.

Стекаю на пол, потому что меня ноги не держат…

Сворачиваюсь клубочком на подогретом кафеле, накрыв голову руками, и плачу…

Его квартира такая огромная. Здесь всего три комнаты, но они великанские. Без него я здесь чувствую себя крошечной. На мне его толстовка.

Улыбаюсь сквозь слёзы, потому что шкаф у него тоже огромный. И там всё в состоянии «почти-бардак». Там не бардак только потому, что все вещи лежат на своих местах. Отдельно бельё, отдельно футболки, отдельно брюки. У него очень много спортивной одежды. Но и костюмы есть. В чехлах, на вешалках. А мой комбинезон куда-то исчез. Мне даже одеться не во что…

Всхлипываю, утирая нос кулаком.

Не знаю, сколько я так лежу, но, кажется, я опять уснула, потому что даже не слышала, как Егор вернулся…

— Не ори, — слышу его приглушенный голос и резко сажусь.

Моё сердце подпрыгивает. Стучит о ребра, как безумное.

Ну, наконец-то…

Подскакиваю и несусь в коридор, еле касаясь пола, как окрылённая идиотка.

Вернулся…

Вылетаю из-за угла и застываю, кусая губы и улыбаясь. В коридоре темно, но я вижу, как Егор разувается, наступая носами кроссовок на пятки, и вскидывает голову, заметив движение.

Боже, это нечто…

То, как я мгновенно успокоилась с его появлением. Мне уже не холодно. Мне уже тепло. И почти не страшно…

Поднимаю руки и хлопаю в ладоши, чтобы зажегся свет.

Он пробегает по мне глазами и задерживается на лице. Хмурится ещё сильнее. Ему идёт быть хмурым. Его брови выгибаются, меняя форму, и он становится таким притягательным. Таким плохишом.

С восторгом осматриваю его большое тело.