И семью очень хочет, и домом занимается. Потому что не было этого никогда. Я, конечно, понимаю, что Соня меня ещё удивит. Лет через пять. Нужно будет к этому времени ей какую-то студию детскую открыть… Отвлечь. Но пока мне эгоистично нравится быть центром ее вселенной.
— Знаешь, что мне сегодня ночью Анина сестрица мелкая сказала? — ухмыляюсь, ставя локти а стол.
— Что? — внимательно смотрит Сергей.
— Что жалко, что я не её папа… — растягиваю губы в болезненной улыбке и развожу руками. — Вот так! А проблема в том, что мне тоже жалко! Если они уйдут.
Продам дом этот к чертовой матери!
— То есть ты боишься, что Аня уйдёт, но собираешься организовать ей свободу? — с сомнением заключает Северов.
— Свободу выбора, да. Но это не значит, что я ее брошу или откажусь. Я минимизирую свое присутствие, чтобы она начала смотреть по сторонам. Тогда она будет готова говорить о наших отношениях.
— Ты идиот, — качает головой Сергей. — А если она выберет не тебя?
— Тогда это будет честно, — пожимаю плечами.
— Но я все-таки надеюсь, что меня.
— Это ты классно придумал, — говорит Северов, — а теперь представь, какого ей сейчас. Девочка не в курсе твоих благородных порывов. Думает, что она тебе нафиг не нужна. Первый этаж слезами затопила…
— Да, — киваю. — Представляю. Это отличная эмоция, чтобы посмотреть на своё положение без отсылки на меня.
— Ну тогда поехали… — он поднимается из кресла. — Отвезу в аэропорт. А то если мы ещё пять минут поговорим, мне будет стремно просить тебя куда-то лететь.
Домой заезжать будешь?
— Нет, здесь чемодан есть. А Ане лучше уже из аэропорта позвоню… Глеба к ней организуй, пока меня не будет. Ну и тоже руку на пульсе держи…
— На свадьбу то к нам с ней придёшь? — распахивает Сергей дверь кабинета и пропускает меня вперёд.
— Посмотрим… Но планирую с ней.
Глава 38. Бунт.
Аня
— А он не заболеет? — Ксюша замирает рукой над спинкой щенка. — Мне можно его погладить?
— Можно, — киваю, выдавливая из себя улыбку. — Собаки не болеют человеческими болезнями.
Ксюша подхватывает щенка и прижимает к себе.
— Такой хороший, — зажмуривается, пока щенок маленьким язычком лижет ее щеку.
— Так, давай садись кушать, — прерываю я их нежности. — Овсянка с шоколадом и бананом.
— Урра! — хлопает в ладоши сестра.
Я чувствую, как в груди разливается тепло.
Нет ничего прекраснее, когда маленький ребёнок утром открывает глаза, и у него ничего не болит. За это можно отдать что угодно.
