— Перестань! — прошу его, понимая, что отчаянно не хочу знать правду. Я едва не зажимаю уши руками. — Ты не в тюрьме, а значит, ты ни в чем не виноват! — говорю запальчиво.
— Если ты хочешь быть со мной, Аня, — он ведёт костяшками пальцев по моей спине. — Придётся принять и это тоже. Тебя же не смущал мой рассказ о том, как мы отбирали землю.
— Я… — судорожно выдыхаю. — Просто об этом не думала.
— Нет, — отвечает Алексей, — это называется феномен «общего числа», когда тебе просто жаль каких-то людей.
Масштаб трагедии и драмы это число приобретает, когда ты начинаешь давать каждому порядковому номеру имя…
— Мне страшно, — передергивает меня. — Ты же знал, кто моя бабушка, когда сюда шёл?
— Не сразу, но да. Конечно, знал, — отвечает Алексей. — И никогда не просил ее меня защищать. Она ни разу меня не утопила. А в этот раз, — он хмыкает, — черт его знает, глупо надеялся, что обойдётся. Что она оценит, что я пришёл. Но так даже лучше.
— Кому лучше? — я разворачиваюсь к Алексею лицом.
— Конечно, тебе, — он нежно убирает мне за ушко прядь волос, и в следующую же секунду, пользуясь тем, что Ксюша на кухне требует у бабушки компот, обхватывает ладонью мою шею сзади и впечатывает свои губы в мои.
Мое сердце бьется с оттяжечкой, а сознание мечется. Потому что вот он, передо мной мой любимый мужчина. Успешный бизнесмен, прекрасный любовник и друг, который легко может найти общий язык даже с пятилетней девочкой. Моя «широкая спина», за которой мне так хорошо и спокойно последнюю неделю… И у всего этого есть оборотная сторона медали, которую я видела, но не желала принимать.
Нет никаких гарантий, что эта тень осталась в прошлом. Какой ее масштаб? Даже наш утренний секс показал, что до сегодняшнего дня со мной нежно церемонились. Видимо, именно так должны были проходить наши ночи с Алексеем, если бы договор остался в первоначальной версии.
— Ты все правильно сейчас думаешь, — немного зло говорит Алексей.
А я понимаю, что застыла и не отвечаю ему на поцелуй.
— Нет! — я сама прижимаюсь к его губам.
Давайте, Алексей Егорович, уничтожите уже окончательно мои понятия о «хорошо» и «плохо». Избавьте меня от возможности выбора!
Но он не собирается…
— Хихи, — раздаётся со стороны двери, — а у нас в садике после поцелуя мальчик обязан жениться, — говорит она авторитетно и строго хмурит брови. — Вот Вадим женился сначала на Кате, а потом на мне.
