Та, икнув, соскальзывает с Аниных колен.
Подхватываю и пересаживаю к себе, чуть отодвигаясь от стола.
— Хочу поговорить с тобой, как со взрослой девочкой, — начинаю, поглаживая мелкую по спине. — У меня тоже нет ни мамы, ни папы, но у меня есть вы. И я безумно этому рад. Я вас очень люблю. Это — большое счастье. Есть дети, у которых имеются в наличии оба родителя, но при этом их не любит ни один из них. Это — большая трагедия. Дело не в наборе родственников, а в их качестве. Понимаешь?
Ксюша неуверенно кивает в ответ.
— Фактически «приживалками» и «иждивенцами» являются все дети до совершеннолетия просто потому, что они сами не работают, — продолжаю я. — Свой некрасивый смысл эти слова начинают приобретать, когда их употребляют по отношению ко взрослому человеку типо мамы Катарины. Которые не работают, ничего не делают и…
— Лёша, — одёргивает меня Аня.
— Все нормально, — отвечаю я ей и снова обращаюсь к Ксюше. — Ребёнок, скажи… — мое сердце сжимается от волнения, а во рту моментально пересыхает.
Если кто-то скажет, что волновался, делая женщине предложение, я подниму его на смех.
Это все ничто, по сравнению с тем, что ты чувствуешь, делая предложение ребёнку стать его родителем. И «очко» то самое «жим-жим», ага. Потому что если ребёнок откажется, тебе придётся это схавать и жить дальше, признав, что где-то до такого доверия не дотягиваешь.
Почему-то эта мысль пришла мне неожиданно и только сейчас. Наверное, просто потому, что мужчины не придают этим формальностям значения. Важно же, что я отношусь к Ксюхе, как к дочери.
Вообще, нахрен, покрошу за неё.
— Что сказать? — выводит меня из задумчивости детский голосок."
"— Ксюш, — прокашливаюсь и смотрю в ее глаза, — я бы очень хотел официально стать твоим папой. Ты мне позволишь это сделать?
— Алексей… — ахает Аня, — ты что? Это же очень сложно…
— Тихо! — чуть прикрикиваю на неё. — Я пока не тебя спрашиваю, — добавляю мягче.
— А как это? — таращится на меня ребёнок. — Ты меня заново родишь? — предполагает с сомнением.
— Нет, — улыбаюсь.
— Рожают совсем маленьких деток. А мы с тобой просто договоримся, что хотим стать родными рапой и дочкой, пойдём скажем об этом тете из опеки, и нам дадут документ.
— Хочу, — осторожно кивает Ксюша. — А как же бабушка?
— А что бабушка, — отвечаю, слыша, как мой голос вибрирует. — Бабушка она останется бабушкой. Аня станет твоей мамой, но ты сможешь сама выбрать, как тебе ее называть…
Мы все на несколько секунд зависаем в немой сцене, осознавая произошедшее.
