Неуверенно вкладывает мне в ладонь пальцы и преданно смотрит в глаза.
Я даже на мгновение теряюсь от ее взгляда. Мурашки расползаются по рукам и позвоночнику, ударяя прицельными в копчик и пах.
Дергаю девушку вверх и размещаю ее руки у себя на груди.
Мое сердце колотится прямо в маленькую ладошку.
Забирай его, маленькая, видишь, как просится.
— Потрогай меня, — хриплю, ласкаясь губами о шейку и кромку ушка. — Смелее… Я весь твой. Ты же хочешь…
А как я то хочу!
Едва сдерживаю стон, когда ласковые пальчики несмело начинают обрисовывать рельеф мышц и спускаются по животу вниз.
— Очень красивый, — мурлычет Аня, — Твёрдый… — хулиганя, бьет кулачком мне в пресс, — как камень.
Ах, детка, знала бы ты, где я на самом деле «твёрдый, как камень», что сейчас просто разорву тебя!
Срываясь, на эмоциях глубоко и немного грубо целую ее губки и стискиваю в руках талию.
Что мне с тобой делать? С мягкой и пьяной? Разложить прямо здесь или унести в дом?
Оглядываюсь на всякий случай по сторонам.
Никогда ещё не оценивал свой двор со стороны интимности. Но через трёхметровый забор вряд ли можно что-то увидеть. Да и сумерки уже очень плотные.
Нащупываю на женской спине замочек и дергаю его вниз. Рву ткань с плеч, и платье падает к нашим ногам.
Вау! Вау! Какая неженка!
Оглаживаю руки, грудь, талию, бёдра…
— Теперь почти честно, — прижимаю Анечку к своей груди крепче и снова требовательно впиваюсь поцелуем в ее ротик.
— Леша… — упирается она ладошками мне в плечи.
— Подожди…
Тяжело дыша ей в губы, останавливаюсь.
Лёша… Это уже хорошо. Мне нравится, как звучит эта форма моего имени в ее исполнении.
— Что не так?
— Я купаться хочу, — говорит, сжимаясь и нервно облизывая губы.
Дергаю бровью. Серьезно? Снова задняя? Такая отзывчивая и вдруг такая нерешительная. Почему?
— Тебя обижали? — спрашиваю, хмурясь.
— Нет… — мотает головой. — Просто… Я не знаю, как сказать. Мне никогда не было хорошо.
Точнее, снова не так…
— А как? — давлю интонацией.
— С тобой целоваться… это гораздо приятнее, чем те ощущения, которые я испытывала от основного процесса раньше. А сейчас сердце заходится, и вот здесь, — она берет мою руку и кладёт себе на низ живота. — Пульсирует и сжимается, как будто ёжики бегают, — хихикает.
Я со стоном прикладываюсь лбом к ее макушке.
Нет, пьяную ее трогать нельзя. Она даже несёт абсолютную чушь. Потом пожалеет.
