Я ощущаю это как потерю и даже делаю неуверенный шаг следом, боясь, что он передумал, и ничего между нами не будет.
— Сними, — приказывает таким тоном, что если бы он приказал сунуть руку в кипяток, я бы не раздумывая это сделала. — Я хочу на тебя посмотреть.
Он хочет посмотреть! А я почти теряю сознание от смущения. И от того, что Баринов действительно смотрит.
Мне даже кажется, я иногда чувствую фантомные прикосновения его нетерпеливых губ в самых интимных местах.
Я выполняю его просьбу и инстинктивно прикрываюсь рукой.
— Руки! — рявкает. — Не мешай мне. Теперь будет по-взрослому. Ты уверена, что хочешь? — он снова сокращает между нами расстояние и, зафиксировав мою голову, впивается в мои губы поцелуем, не позволяя сразу ответить. Это время на раздумье?
От касания губ сердце падает в желудок, а мозг превращается в жидкую субстанцию.
Мне хочется хныкать от его сладкой медлительности. Что за игры? Я же пришла…
— Хочешь? — Баринов, тяжело дыша, отстраняется и агрессивно, уже явно слабо себя контролируя, сжимает волосы на моем затылке и заставляет посмотреть себе в глаза.
— Да, — отвечаю, прикрывая веки, иначе его взгляд спалит меня заживо.
— Выбирай где… — он отвлекает меня разговорами, пока его наглые ладони добираются до моего тела по-полной.
Они везде. Плечи, грудь, живот и ниже… Гладят, сжимают, тискают.
— О, Боже, — прикусываю губы, сдерживая стоны, и вцепляюсь в плечи Алексея, когда его губы припадают к моей шее за ушком, руки подхватывают и несут на кровать.
Вот и весь выбор.
— Ты вся моя, — рычит мне в шею Алексей и клеймит неосторожными поцелуями, от которых я попискиваю, но совершенно не желаю останавливать.
Мне начинает нравится ТАК. Пошло, с напором, без права моего выбора. Я не знаю, как правильно, как нужно, а он знает точно и играет с моим телом, не ошибаясь. Горячие волны накатывают в самые чувствительные места и требуют немедленных ласк Алексея.
Где-то между поцелуями я умоляю его не останавливаться.
Прошу взять меня, а он вливает в мои уши просто тонну пошлостей про то, как он это сделает.
— Кошечка моя, — жадно хрипит он. — Горячая, нежная, шёлковая…
— Да, — выдыхаю, подставляя губы под новую порцию поцелуев. — Пожалуйста…
— Мы предохраняемся? — неожиданно отрывается от моих губ и спрашивает совершенно серьезно.
— Я не пью таблетки, — отвечаю ему, слыша, как дрожит голос. — И да, я бы хотела.
— Понял, — кивает он.
